Пленница его порока

Глава 1. Шаг в бездну

Его ямочка на щеке становится глубже от полуулыбки, и по моей коже пробегают мурашки. Он ведь знает, как на меня действует?

— Привет, Малявка. Давно ты здесь?

От этого прозвища я мысленно скриплю зубами. Игнорирую его, лишь расправляю плечи в надежде, что кофейные глаза Нико оценят мое декольте в черном кожаном корсете. Я делаю шаг к нему на высоких шпильках, но вздрагиваю от оглушительного рева чьего-то байка. Вокруг раздается смех парней из мотоклуба. Я стараюсь казаться невозмутимой, но бросаю злой взгляд в сторону братьев. Их присутствие — вечное напоминание: для них я всегда буду лишь младшей сестренкой.

Нико привычно притягивает меня к себе. Его жесткие костяшки ласково треплют меня по голове, а затем губы касаются макушки, пуская очередную волну искр вниз по позвоночнику.

— Минуту назад. А ты? — вру я. На самом деле я ждала за углом, пока не услышала звук его мотора. Я не сталкер. Просто слегка одержима лучшим другом брата с тринадцати лет.

Нико отстраняется, достает сигарету из подвернутого рукава рубашки и неспешно закуривает. Он выглядит чертовски круто. Я придвигаюсь ближе, жадно вдыхая его запах — пьянящую смесь машинного масла и мужского пота.

— Я спросил, как ты стала такой милой, Малявка? — Нико выпускает дым, усмехается и щелкает меня по носу. Его взгляд скользит по моему телу. — Вырядилась совсем как взрослая... Адал тебя уже видел?

При упоминании старшего брата меня перекашивает.

— Какого хрена на тебе надето? — раздается за спиной голос Адала. Я зажмуриваюсь. — Папа ни за что не выпустил бы тебя из дома в таком виде. Накинь.

Тяжелая мужская куртка падает мне на плечи.

— Тебе девятнадцать, ради бога, сними это, — ворчит брат.

— Двадцать! — вспыхиваю я.

Нико лишь ухмыляется, опираясь на свой байк:

— С прошедшим, Малявка.

Я хочу сбросить куртку брата, но замираю. Взгляд Нико устремляется куда-то за мое плечо. В воздухе растекается запах жасмина и сигар. Появляется Рен — брюнетка с белой прядью и забитыми татуировками руками. Она прижимается к Нико так, словно владеет им. Он заботливо накидывает на нее свою куртку.

Они целуются взасос. Открыто и страстно. Ее тонкие пальцы блуждают по его груди. Мой желудок скручивает, а сердце словно пронзают ножом. Оторвавшись от него, Рен здоровается с Адалом, и они непринужденно обсуждают татуировки.

Я стою в оцепенении. Все мои надежды рухнули в один миг:

• Снисходительное прозвище «Малявка».

• Трепание по волосам, как ручного щенка.

• Его поцелуи с другой прямо на моих глазах.

— А это кто? — спрашивает Рен, кивая на меня.

— Это просто младшая сестренка Адала и Оза. Верно, Малявка? — Нико снова треплет меня по волосам. По прическе, на которую я потратила час. Ради него.

Молча разворачиваюсь, иду к своему байку, надеваю шлем и даю по газам.

Слезы застывают на ветру. Я паркуюсь у безлюдного Северного речного парка. Домой нельзя — начнутся расспросы, а Адал просто засмеет.

Я потратила столько сил, чтобы стать другой — взрослой Пиппи Фрайденберг. Но для своей семьи я навсегда останусь невинной дурочкой, которую нужно опекать. Да я готова переспать с первым встречным, лишь бы сбросить этот ярлык и получить хоть какой-то реальный взрослый опыт!

Шум водопада успокаивает. Я пробираюсь к плоской скале над бурлящей черной рекой, чтобы спокойно поплакать. Но внезапно замираю.

На самом краю уступа, на фоне луны, раскинув руки, стоит темный мужской силуэт. Он оценивающе смотрит вниз, словно рассчитывая высоту до смертоносных порогов.

Он собирается прыгнуть?

— Эй! — кричу я, преодолевая рев воды.

Мужчина оборачивается. Высокий, широкоплечий, в обтягивающей черной футболке. Луна освещает его лицо: резкие, словно высеченные из мрамора черты и холодные, завораживающие глаза, в которых прячется смесь насмешки и глубокой боли.

— Вы в порядке? — выдавливаю я пересохшим горлом. — Не делайте этого! Жизнь продолжается, все наладится, клянусь!

Он склоняет голову.

— Правда в это веришь? — Его голос — бархатный тенор, пропитанный скрытой властью и уязвимостью.

— Да! — лгу я.

— И что ты мне дашь взамен?

Я теряюсь. Мой пустой кошелек? Ключи от байка? Кредитки родителей?

— Что угодно, — выпаливаю я. Если это спасет жизнь, я готова на жертвы.

— Хорошо. На колени.

Я давлюсь воздухом. Он хочет... минет в качестве последнего желания?

— Что?! Нет!

— Ну, бывай.

Он снова поворачивается к пропасти.

— Стой! — в панике кричу я. — Я... я поцелую тебя.

Он медленно, словно хищник, подходит ближе. Воздух между нами сгущается.

— Недостаточно. Поцелуев у меня было полно, — он смотрит на меня сверху вниз, и по моей спине ползет ледяной ужас. — Я хочу, чтобы эти пухлые губки обхватили мой член. Хочу видеть, как ты ненавидишь меня, пока сосешь. Как плачешь, когда я буду входить глубоко. Хочу, чтобы ты умоляла меня кончить тебе на язык. Умоляла меня остаться в живых.

Меня тошнит от страха.

Я хотела набраться опыта сегодня вечером. Мне было плевать с кем. Но только не так. Какая же я идиотка.

Стискиваю зубы, понимая, что не смогу жить с чувством вины, если он разобьется насмерть прямо на моих глазах.

— Ладно. Я сделаю это.

Он наклоняется ко мне. Его теплая ладонь приподнимает мой подбородок, заставляя смотреть прямо в эти пугающие, дьявольски насмешливые глаза.

— Недостаточно, — тихо произносит он.

— Но я думала, ты этого хочешь... — шепчу я, в отчаянии пытаясь найти способ удержать его на этой земле.

Он понижает голос и произносит то, от чего у меня перехватывает дыхание:

— Я хочу, чтобы ты сама этого хотела.