Пленница его величества

Глава 4

Я задыхалась от слез, но взгляды родных, полные надежды и боли, держали меня, как якорь. Их лица - изможденное лицо отца, яростный взгляд Лиама, умоляющие глаза Рейна - горели в моем сознании, заглушая страх. Я не могла позволить им умереть. Не могла потерять их, даже если они принадлежали не мне, а Кристал, чьи воспоминания и чувства теперь жили во мне, разрывая душу.

Король стоял так близко, что его дыхание обжигало ухо, а его слова - «Готова ли ты ее заплатить?» - звенели в голове, как набат.

- Да, - выдохнула я, голос дрожал, но в нем была решимость. - Я сделаю все, что угодно. Только отпустите их. Пожалуйста.

Мое сердце замерло, ожидая его ответа. Толпа, до этого молчавшая, загудела, но их шепот казался далеким, как шум ветра.

Мужчина выпрямился, его улыбка стала шире, а глаза загорелись каким-то темным, почти звериным удовлетворением. Он не сказал ни слова, лишь кивнул, словно мой ответ был именно тем, чего он ждал. Его рука, все еще сжимавшая мой локоть, потянула меня назад, прочь от висилицы, прочь от отца и братьев, чьи лица я все еще видела перед собой, даже когда повернулась спиной.

- Хорошо, - произнес он, его голос был низким, с ноткой торжества. - Посмотрим, насколько далеко ты готова зайти, Кристал.

Он повел меня обратно к замку, и я едва поспевала за его широкими шагами. Холодный ветер хлестал по лицу, но я не чувствовала его - все мое существо было поглощено страхом и надеждой, смешанными в болезненный ком.

Толпа расступалась перед нами, их глаза, полные любопытства и осуждения, жгли спину. Не оглядывалась, но чувствовала. Я спотыкалась, разодранное платье цеплялось за камни площади, а серебряная вышивка, теперь почти осыпавшаяся, тускло поблескивала в сером свете дня. Король не обращал внимания на мое состояние, его хватка оставалась железной, и я знала, что пути назад нет.

Мы вошли в замок через те же массивные ворота, миновали коридор с факелами и поднялись по лестнице, но на этот раз король повел меня не в тронный зал, а в узкий боковой проход, где стены были украшены гобеленами с изображением битв и охоты.

Двери, мимо которых мы проходили, были закрыты, и я слышала лишь эхо наших шагов да свое собственное учащенное дыхание. Наконец, он остановился перед тяжелой деревянной дверью, инкрустированной железными пластинами, и толкнул ее.

Дверь открылась с тихим скрипом, обнажая небольшой кабинет, освещенный единственным окном, забранным решеткой. Внутри стоял массивный стол, заваленный свитками и картами, пара стульев с резными спинками и камин, в котором тлели угли, отбрасывая слабое тепло.

Мужчина втолкнул меня внутрь и закрыл дверь за собой. Щелчок замка прозвучал, как удар молота, отрезая меня от внешнего мира. Мы остались наедине. Я замерла посреди комнаты, сердце колотилось так сильно, что я боялась, оно разорвет грудь.

Он обошел меня, словно хищник, изучающий добычу, и остановился у стола, опершись на него. Его глаза, темные и пронизывающие, не отрывались от меня, и я почувствовала, как воздух в комнате становится гуще.

- На колени, - приказал он, его голос был холодным, но в нем сквозило садистическое предвкушение.

Я сглотнула, горло пересохло. Мое тело дрожало, но я знала, что отступать нельзя. Отец, Лиам, Рейн - их жизни зависели от меня.

Медленно, заставляя себя не думать о том, что будет дальше, я опустилась на колени. Холодный каменный пол холодил кожу, но я стиснула зубы, не позволяя себе показать слабость.

Его улыбка стала шире, глаза загорелись, и я поняла, что он наслаждается моим унижением.

- Хорошо, - протянул он, его голос был почти шепотом, но от этого не менее угрожающим. - А теперь… разденься.

Мое сердце пропустило удар. Внутри все сжалось, как будто кто-то выдернул воздух из легких. Я подняла на него взгляд, надеясь увидеть хоть тень милосердия, но его лицо было маской жестокого удовольствия.

Он скрестил руки на груди, ожидая, и я поняла, что он не отступит. Мои руки, дрожащие, словно от холода, медленно поднялись к вороту платья. Пуговицы, маленькие и скользкие, поддавались с трудом, каждая из них казалась неподъемной тяжестью.

Ткань, уже порванная и грязная, шуршала под пальцами, а я чувствовала, как его взгляд, тяжелый и жадный, следит за каждым моим движением. Его губы изогнулись в садистической улыбке, и я знала, что он упивается моей беспомощностью, моим страхом, моим отчаянием.

Я расстегнула первую пуговицу, затем вторую, стараясь не смотреть на него, но его присутствие было осязаемым, как тень, нависшая над мной. Мое сердце билось так громко, что заглушало все звуки, кроме тихого треска углей в камине.

Я не знала, как далеко он зайдет, но в этот момент я была готова на все, чтобы спасти тех, кого любила - даже если эта любовь принадлежала не мне, а Кристал