Пленница его величества

Глава 8

Я лежала на грубом матрасе, свернувшись под тяжелым серым плащом, который пах сыростью и старой пылью. Холод каменной комнаты пробирал до костей, проникая сквозь тонкую ткань и заставляя кожу покрываться мурашками.

Клеймо на груди пульсировало, как второе сердце, слабо светясь алым даже в темноте, напоминая о сделке с королем и о том, что я теперь - его собственность. Мои веки отяжелели, и, несмотря на страх, сон утянул меня в свои цепкие объятия, обещая покой, которого я так отчаянно желала. Но вместо покоя пришел кошмар.

Я оказалась на дворцовой площади, но она была не такой, какой видела ее днем. Камни, вымощенные временем, блестели под кроваво-красным светом закатного солнца, отбрасывая зловещие тени.

Воздух был густым, пропитанным запахом железа и гниющей земли. Ветер завывал, как раненый зверь, проносясь между стенами замка и заставляя висилицу в центре площади скрипеть, словно старую кость. Три фигуры висели в петлях, их тела раскачивались на ветру, как маятники, отсчитывающие последние мгновения жизни. Отец, Лиам, Рейн.

Их лица были искажены болью, кожа бледная, почти серая, а глаза - пустые, как у мертвецов. Веревки туго сжимали их шеи, оставляя багровые следы, а одежда, некогда богатая, теперь висела лохмотьями, пропитанными кровью.

Я хотела закричать, броситься к ним, разорвать веревки, но ноги будто приросли к земле, а руки сковали невидимые цепи, холодные и тяжелые. Мое сердце билось так сильно, что казалось, оно разорвет грудь. Я пыталась шевелиться, но тело не слушалось, словно я была марионеткой, чьи нити оборвал жестокий кукловод.

- Кристал, - прошептал голос, низкий и ядовитый, прямо у моего уха. Я резко обернулась, но позади была лишь тьма, извивающаяся, как клубок змей. Голос короля раздался снова, теперь со всех сторон, окружая меня, как удавка: - Ты провалилась. Их смерть - твоя вина.

Я задрожала, чувствуя, как холод пробирает до костей, но не от ветра, а от ужаса, который сжимал горло. Внезапно тела на виселице ожили.

Отец медленно поднял голову, его голубые глаза, некогда теплые и полные любви, теперь были полны укора и боли. «Почему ты не спасла нас, Кристал?» - прохрипел он, и его голос, надломленный и слабый, разрывал мне сердце, как ржавый клинок. Лиам, стиснув зубы, смотрел на меня с такой яростью, что я невольно отступила. «Ты предала нас! - прорычал он. - Ты позволила нам умереть!» Рейн, младший, с его хрупкой фигурой и голубыми глазами, полными мольбы, был самым страшным. «Ты обещала, сестра… - прошептал он, и его голос дрожал, как лист на ветру. - Ты обещала спасти нас…»

Я рванулась к ним, простирая руки, но земля под ногами разверзлась, и я полетела в черную бездну, холодную и бесконечную.

Клеймо на груди вспыхнуло ослепительным огнем, прожигая кожу, словно раскаленное железо. Боль была такой сильной, что я задохнулась, хватая ртом воздух, которого не было. Голос короля, теперь громоподобный, заглушил все: «Ты моя, Кристал. Навеки!»

Его смех, холодный и садистический, эхом отдавался в темноте, пока я падала, пока мир не растворился в алом пламени.