Пленница его величества

Глава 12

Костер потрескивал, выбрасывая искры в темнеющее небо, а лес вокруг лагеря погружался в ночную тишину, нарушаемую лишь редким фырканьем лошадей и приглушенными разговорами стражников.

Я сидела на бревне, сжимая пустую миску, и пыталась осмыслить слова графа Веларона. Лоран де Веларон. Магическая Военная Академия. Иллюзия. Убийство. Каждое слово врезалось в сознание, как гвоздь, и я чувствовала, как паника снова подступает к горлу, грозя задушить. Я не Кристал. Я не знала магии, не умела создавать иллюзии, но выбора не было. Клеймо на груди слабо пульсировало, словно второе сердце, напоминая о цене провала.

Один из стражников, широкоплечий мужчина с грубым шрамом через щеку, подошел и забрал миску, бросив на меня короткий взгляд. В его глазах не было ни жалости, ни интереса — только холодная отстраненность, как будто я была не живым человеком, а грузом, который нужно доставить. Он молча указал на небольшую палатку в стороне от костра.

— Спать, — буркнул он. — Завтра рано вставать.

Я кивнула и поднялась, чувствуя, как ноги дрожат от усталости и холода. Плащ, грубый и тяжелый, цеплялся за ветки, пока я пробиралась к палатке. Внутри было тесно: соломенный тюфяк на земле, старое одеяло, пахнущее плесенью, и деревянный ящик вместо стола. Я опустилась на тюфяк, натянув одеяло до подбородка, но холод все равно пробирал до костей.

Лесные звуки — вой ветра, шорох листвы, далекий крик ночной птицы — казались зловещими, будто сам лес знал о моем предназначении и осуждал меня.

Я лежала, глядя в темноту, и пыталась вспомнить хоть что-то, что могло бы помочь. Воспоминания Кристал — ее любовь к отцу, Лиаму и Рейну, их смех, их тепло — были такими яркими, но в них не было ничего о магии, об иллюзиях, о том, как быть той, кем я должна была стать.

Мои собственные воспоминания были бесполезны: свадьба, от которой я бежала, гнев отца, холодная улыбка Руднева — все это казалось далеким, как чужая жизнь. Но страх, этот всепоглощающий страх, был одинаковым в обоих мирах.

Я коснулась клейма на груди, и оно отозвалось слабым жжением, будто напоминая, что я связана с королем, с его волей, с его планом. Граф Веларон обещал амулет, который поможет создать иллюзию, но что, если я не смогу его использовать? Что, если магия Кристал мне недоступна? Вопросы кружились в голове, не давая уснуть, но усталость все же взяла свое, и я провалилась в тяжелый, беспокойный сон.

Рассвет наступил слишком быстро. Грубый голос стражника вырвал меня из забытья, и я рывком села, сердце колотилось, как после кошмара. Свет, пробивавшийся сквозь щели в палатке, был серым и холодным, а воздух пах сыростью и дымом от тлеющего костра.

— Подъем! — рявкнул стражник, тот же, со шрамом на щеке. — Карета через полчаса отправляется.

Я выбралась из-под одеяла, дрожа от утреннего холода, и натянула плащ, который за ночь стал еще более жестким. Снаружи лагерь уже оживал: стражники сворачивали палатки, гасили костер, седлали лошадей. Я заметила графа Веларона у кареты — он стоял, скрестив руки, и отдавал приказы одному из стражников. Его камзол, даже в тусклом утреннем свете, выглядел безупречно, а уверенная осанка и холодный взгляд выдавали человека, привыкшего повелевать.

Когда он заметил меня, его губы изогнулись в легкой улыбке, но глаза остались такими же проницательными, как вчера. Он поманил меня пальцем, и я, подавляя желание отступить, подошла ближе.

— Хорошо выглядишь, Кристал, — сказал он, хотя в его тоне чувствовалась насмешка. — Или, лучше сказать, Лоран. Пора начинать привыкать к новому имени.

Я сглотнула, чувствуя, как горло пересыхает. Он достал из сумки на поясе небольшой предмет — амулет, похожий на плоский черный камень, оправленный в серебро, с выгравированной руной, слабо светящейся голубым. Он протянул его мне, и я нерешительно взяла его в руки. Камень был холодным, но, едва я коснулась его, клеймо на груди отозвалось резким теплом, заставив меня вздрогнуть.

— Это усилит твою магию, — сказал Веларон, внимательно наблюдая за мной. — Сосредоточься. Представь себя Лораном — высоким, худощавым юношей с короткими темными волосами, острыми чертами лица, моим племянником. Закрой глаза и направь свою волю через амулет. Магия Кристал сделает остальное.

Я посмотрела на него, чувствуя, как паника сжимает грудь. Я не знала, как это сделать. Не чувствовала никакой магии, никакой силы, о которой он говорил. Но его взгляд, холодный и требовательный, не оставлял выбора.

Я закрыла глаза, сжимая амулет, и попыталась представить себя парнем — Лораном. Высокий, худощавый, с короткими волосами, уверенной походкой, голосом ниже, чем мой. Я старалась, но ничего не происходило. Только клеймо жгло сильнее, будто насмехаясь надо мной.

— Сосредоточься, — резко сказал Веларон, его голос стал жестче. — Или мне напомнить, что будет с твоими отцом и братьями?

Эти слова ударили, как хлыст. Образы отца, Лиама и Рейна, стоящих на висилице, вспыхнули перед глазами, и я стиснула амулет так сильно, что края впились в ладонь.

Я снова закрыла глаза, заставляя себя думать о Лоране, о том, как он должен выглядеть, двигаться, говорить. И вдруг что-то щелкнуло внутри — не в теле, а где-то глубже, как будто открылась дверь, которую я не замечала. Тепло от амулета разлилось по руке, смешиваясь с жением клейма, и я почувствовала, как кожа на лице, на теле, словно покрывается тонкой пеленой. Мое дыхание стало глубже, голос, когда я кашлянула, прозвучал ниже, чужим.