Пленница генерала-дракона

Глава 8

Веселина

Пока Горан и жрец спорят, смотрю на Лизу. Она держится на удивление бодро. Даже умудряется улыбаться какому-то аристократу, наблюдающему за происходящим с балкона особняка. Вот барышня! Нас только что чуть не зарезали, а ей хоть бы хны.

Сама я не могу быть такой беспечной. Понимаю, что появление Горана лишь отсрочило наше убийство, но в любой момент жертвоприношение могут возобновить. Здешние жрецы – те еще варвары. Подумать только: в Тьмарском княжестве до сих пор людей режут и в жертву богам приносят. И это в век научного прогресса!

Дикари.

Я, конечно, читала, что местные отстали в развитии от нашего царства, но, чтобы настолько? Единственным более-менее вменяемым выглядит градоправитель. По крайней мере, судя по его фразам, он осознает, что на богов надейся, а сам не плошай. Ему люди нужны. Чтобы было кому город охранять, и детей рожать, и ремеслами заниматься.

Вслушиваюсь в перепалку градоправителя и жреца. Сердце в груди так и колотится. Градоправитель пытается выторговать нас у этого чокнутого фанатика, но тот требует крови. Вижу, как Горан начинает колебаться. Вроде и не хочет уступать жрецу, но и мы для него никто, чтобы вступать из-за нас в открытый конфликт. В любую секунду правитель может махнуть рукой и согласиться на жертвоприношение. Нужно как-то повлиять на его решение. Доказать, что мы тоже нужны городу. Но как? Что ему предложить? У меня ни денег, ни связей, ничего.

Еще и жрец этот противный давит:

- Ты сам знаешь, что кровосвет тускнеет. Сколько ночей мы еще продержимся прежде, чем факелы погаснут? - по площади прокатывается недовольный гул. - Отдай нам девушек. Они бесполезны.

У меня внутри все так и вспыхивает от обиды и гнева. Бесполезны? Вот как? То есть по его логике, любой безграмотный крестьянин ценнее образованной начитанной барышни? Мужикам они, значит, найдут работу, а если ты женщина, то все? Можно резать?

В горле ком. И такая ярость от этой несправедливости, что пнула бы этого жреца. Или по башке бы его тупой дала.

- Кто сказал, что мы бесполезны? – вырывается у меня. Гораздо громче, чем планировала.

Наступает такая гнетущая тишина, что аж не по себе становится. Даже зеваки и те затыкаются. И пялятся теперь на меня. Все пялятся.

Кажется, зря я решила спорить с жрецом.

- Заткнись, женщина, - бросает он так, словно оплеуху отвешивает. – Твое слово здесь ничего не значит. Видишь, правитель, на чью сторону ты хочешь встать? Она не чтит наши правила. Не уважает нас. Смерть этой потаскухи послужит хорошим уроком для всех пленных.

Мне бы после такого заткнуться и молчать в тряпочку, но меня уже несет. Да как этот фанатик смеет меня оскорблять?

- Это у меня-то нет уважения? Да ты бы на себя посмотрел, старикашка чокнутый! Тебе лишь бы зарезать кого-нибудь! Да ты понятия не имеешь кто я, а уже выводы делаешь!

- Я сказал, умолкни! – жрец замахивается на меня посохом.

Сжимаюсь, прикрывая голову рукой, но фанатик не успевает ударить.

Горан перехватывает его трость:

- Вы действительно хотите избить безоружную? Полно вам. Простим дикарке ее дурное воспитание. А ты, - правитель поворачивается ко мне и, клянусь чем хотите, я замечаю в его взгляде озорной блеск, – можешь говорить. Разрешаю. Так, значит, ты убеждена, что способна принести пользу? Позволь узнать, чем?

Горан смотрит так пристально, что я теряюсь.

В голове пусто, точно в пересохшем русле. Что я могу ему предложить? Проносятся обрывки мыслей: «археология, экспедиции с отцом, древние боги, капища, раскопки храмов». Что из этого может пригодиться дракону?

- Между прочим, Весечка – ученая, - радостно выпаливает Лиза. – Известно ли вам, кто ее отец? Знаменитый археолог! Сам Олег Аркадьевич Ведогорский. Веселина с младых ногтей разъезжает с ним и участвует в научной деятельности. Да вы радоваться должны и в ножки кланяться, что к вам такое светило науки прибыло!

Зеваки встречают слова Лизы недовольным гудением. Похоже, им не нравится идея кланяться нам в ножки. Сквозь шум до меня доносятся слова Горана:

- Ученая, говоришь?

И смотрит глазищами своими карими. Да так въедливо, будто насквозь увидеть хочет. В самое нутро мое заглянуть. У меня аж грудь сдавливает от волнения. Он как этот город: такой же большой, давящий, мрачный. И красивый. До одури красивый.

- Может, раз ты ученая, то разбираешься в насекомых? – Горан делает акцент на последнем слове.

Похоже, это подсказка. Он не хочет моей смерти и видимо пытается помочь. Цепляюсь за намек.

- Конечно, отчего ж не разбираться? – выпаливаю я, подстраивая речь под то, как обычно ученые меж собой балакают. – Изучение инсектов, в том числе, полевых популяций, является моей профильной специализацией.

Мозг старательно вспоминает все умные термины, какие доводилось видеть в книгах. В букашках я разбираюсь не больше, чем мой папа в дамских нарядах, но сейчас у меня выбор: или прикинуться ученой, или помереть прямо тут на алтаре.

- Насколько понимаю, - добавляю я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно, - у вас какие-то проблемы с насекомыми, ползущими с полей? Они… досаждают?

Уголок губ Горана едва заметно дергается: не то он понимает, что я вру, но подыгрывает, не то и правда верит, что так удачно пленил ученую.

- Да, - произносит он уже громче, для всех. – В последние годы у нас появились жуки, что разъедают опорные колонны.

Замечаю, как жрецы нервно переглядываются. А у меня по спине холодок ползет. В какую авантюру я ввязываюсь? Сглатываю, но все же киваю:

- Я смогу выяснить, откуда эти жуки появились и как от них избавиться.