Пленница генерала-дракона

Глава 14

Веселина

В Примостовье обстановка попроще, но тоже по-своему славная. Повсюду лавки и магазинчики: «булочная», «аптека», «ткани». Жилые кварталы уходят вглубь галерей, теряясь в темноте.

- Там тоже живут люди? – спрашиваю Ратимира, указывая непроглядный мрак туннелей, расположенных под зданиями.

- Да, конечно. Мы эффективно используем всю площадь, - с гордостью отвечает он и поправляет усы.

Грустно, наверное, жить в домах, в которые не проникает солнечный свет. С другой стороны, что еще делать, когда в твоем распоряжении лишь клочок земли, отвоеванный у Гиблых полей?

– На этом ярусе размещены торговцы, ремесленники, учителя, лекари, – перечисляет Ратимир. – Не будем задерживаться. Колонны, которыми вы интересуетесь, находятся под городом.

Послушно шагаю к переходу на нижний ярус и тут замечаю, как мальчонка лет десяти спускается по арке с Небесных мостов в Примостовье. Делает он это тайком, явно в обход закона. Этим и привлекает мое внимание.

- Не отставайте. У нас мало времени, - торопит Ратимир.

Нужно глянуть, как именно спустится мальчик. Судя по его уверенной мордочке, он делает это не в первый раз. Но при этом я смотрю на арки и не понимаю, как можно проделать такой трюк? Если в верхней части еще хватает перекладин, чтобы зацепиться, то внизу опоры выглядят неприступными.

- Мне срочно нужно купить… - беглым взглядом осматриваю магазинчики, ища хоть какой-то предлог задержаться. Ближе всего лавка с посудой. – А, вот, нашла.

Подхожу к прилавку. За ним стоит улыбчивая женщина. Крепкая, румяная, в белой сорочке, поверх надет холщевый сарафан, на голове косынка, под которую убраны волосы. Опрятная, довольная жизнью. Так и не скажешь, что страдает, живя в кошмарном Невьграде. Вокруг нее целая выставка, чего только нет: и кувшины с узорами, и миски с нарисованными ягодами, и кружки самых необычных расцветок.

- У нас крайне плотный график, - Ратимир бубнит над ухом, призывая вернуться к намеченному маршруту.

- Здравствуйте, - улыбаюсь я продавщице, все еще не придумав зачем мне посуда. Краем глаза на мальчика поглядываю. Он уже почти добрался до гладкой части опор. Что ж дальше-то станет делать?

- День добрый, красавица, - откликается продавщица. – Смотри, выбирай. Вся посуда из доброй глины. Трижды обожженная, глазурью покрыта. Долго прослужит.

- Из глины? – переспрашиваю, просто чтобы потянуть время.

- Ах, я понял, для чего мы сделали остановку, - произносит Ратимир и внутри у меня все леденеет. Неужели он догадался, что я продумываю план побега? – Вам понадобилось дополнительно сырье для испытаний? Так сказать, проверить реакцию жуков на разные виды почв?

Фууууух. Дурной. Напугал. Этак и поседеть недолго. Но идею хорошую подкинул.

- Именно. Ради глины. Какой вы смекалистый, - хвалю я.

- Вы могли сказать мне, и я сам предоставил бы все имеющиеся варианты, - обиженно заявляет Ратимир.

Надо же, какие мы чувствительные.

- Хочешь сделать хорошо – делай все сам, - произношу я любимую папину фразу с видом прожженной ученой, после чего поворачиваюсь к продавщице: - Могу я побеседовать с вашим супругом и узнать, какую именно глину он использует и можно ли приобрести немного сырья для нужд города?

Вновь украдкой бросаю взгляд на арку и застаю момент, как мальчишка забрасывает в щель между балками железный крюк с прикрепленной к нему веревкой.

- А муж тут причем? – искренне удивляется продавщица. – Я сама глину отбираю. Супруг в мои дела не лезет.

Ее ответ поражает настолько, что я отвлекаюсь от мальчика.

- Как это «не лезет»? – переспрашиваю я. – Разве эта лавка принадлежит не вашему супругу?

У нас в Светозарье часто можно встретить жен за прилавками магазинов, но делами всегда заведует муж.

- С чего бы она ему принадлежала? У него своих забот хватает. А я с юности любила с глиной возиться. Это моя отдушина.

- И муж не запрещает вам? Не требует, чтобы вы занимались домом или помогали в его делах?

- На кой ему такими глупостями заниматься? – продавщица смотрит на меня так, будто я спросила какую-то нелепицу. – Он знает, как я люблю свое ремесло. Наоборот, всем хвастается моей посудой. А когда у него затишье, приходит помочь: глину месить, печь растопить, заказы развести.

- Время. Вре-мя, - поторапливает Ратимир. – Мы и так уже выбились из графика на три с половиной минуты.

Ой занудаааа…

Прошу женщину продать немного глины для опытов. Заодно наблюдаю, как мальчик спускается по веревке на землю. Выдергивает железный крюк, убирает за пазуху и приспокойненько скрывается в темноте жилых кварталов, расположенных под аркой. Хороший вариант. Надо будет где-то что-то похожее на крюк раздобыть. Какой-нибудь канделябр под это дело приспособить. А веревку можно из простыней связать.

Отходим от лавки, и я продолжаю аккуратные расспросы Ратимира. Перед побегом нужно узнать, не держат ли тут моего отца.

– Вы, наверное, все это… – я неопределенно машу рукой, – как-то учитываете? Горожан, пленных.

– Разумеется, – оживляется он. – У нас строгий учет. И не «пленных», как вы выразились, а «новоприбывших». Журналы, списки, подписи, печати… все как положено.

– А если, допустим, – стараюсь говорить как можно небрежнее, – мне вдруг захочется узнать, есть ли в Невьграде знакомый человек. Как бы я могла это сделать?