Пленница генерала Тёмного флота

Это она?

Я почувствовала это раньше, чем поняла.

Дрожь прошла по палубе — лёгкая, почти нежная, будто корабль вздохнул во сне. Я замерла над навигационной панелью, и пальцы мои зависли в воздухе, не завершив команду.

Потом «Селена» содрогнулась по-настоящему.

Удар швырнул меня на пол. Я ударилась плечом о край консоли, воздух выбило из груди, и несколько секунд я просто лежала на холодном металле, слушая, как внутри всё звенит — тонко, отчаянно, будто треснуло что-то хрупкое.

Аварийное освещение мигнуло и залило коридор красным.

Потом — сирены.

Потом — крики.

— Контакт по левому борту! Это не наш сектор! — Откуда они— — Закрыть шлюзы! Закрыть—

Голос оборвался. Не затих — именно оборвался, точно кто-то вырвал звук из горла вместе с воздухом.

Я поднялась на четвереньки. Колени скользили. Руки тряслись. Но я заставила себя встать, схватившись за край панели, и только тогда посмотрела на экран.

Данные метались, как пойманные в ловушку — обрывки сигналов, чужие частоты, контуры кораблей, которых быть не должно.

Тёмный флот.

У меня перехватило дыхание.

Каждый человек в обитаемых системах знал это название. Не из новостей — из молчания. Из того, как обрывались торговые маршруты. Из пустых координат, где ещё вчера были станции.

Тёмный флот не объявлял войну.

Он просто приходил. И после него оставалась тишина.

Я — Алина Дрэй, двадцать шесть лет, бортовой инженер-энергетик. Шесть месяцев на «Селене» — исследовательском корабле, который изучал аномалии энергетических полей на границе освоенного пространства. Небольшой экипаж. Гражданское судно. Никакого оружия, кроме стандартных дефлекторов, которые сейчас, судя по показаниям, уже не работали.

Мы не были целью.

Мы не могли быть целью.

Второй удар опрокинул меня снова. На этот раз я упала удачнее — на бок, сгруппировавшись, но зубы всё равно лязгнули от вибрации, прошедшей сквозь весь корпус.

А потом наступила тишина.

Не пауза.

Тишина.

Такая, от которой сердце бьётся громче, потому что больше нечему звучать.

Двигатели «Селены» замолчали. Генераторы — замолчали. Системы жизнеобеспечения ещё тянули, но их гудение стало другим: тонким, надломленным, как дыхание человека, который знает, что сейчас перестанет дышать.

Шаги.

Я услышала их сквозь переборку.

Мерные. Тяжёлые. Абсолютно спокойные.

Так не ходят люди, которые боятся. Так не ходят люди, которые торопятся. Так ходят те, кто уже знает, что всё здесь — их.

Дверь инженерного отсека не открылась — её вскрыли. Тихо, без искр, без грохота. Просто замок щёлкнул, и створка отъехала в сторону, впуская чужой воздух — холоднее, суше, с едва уловимым запахом металла и чего-то ещё, чему я не могла подобрать название.

Их было трое.

Чёрная форма, матовая, поглощающая красный свет аварийных ламп. Ни знаков различия, ни эмблем — только тёмная ткань, плотно облегающая тело, и оружие, которое они держали не наготове, а просто — при себе.

Как продолжение рук.

Первый вошёл и сразу двинулся к панели управления. Второй остался у двери, перекрывая выход — не угрожающе, а буднично, как человек, придерживающий дверь в магазине.

Третий посмотрел на меня.

Оценивающий взгляд. Быстрый, профессиональный, лишённый чего бы то ни было личного. Он скользнул по моему лицу, по рукам, по эмблеме инженерной службы на плече — и задержался.

— Энергетик, — сказал он. Не мне. В коммуникатор.

Пауза.

Ответ, которого я не слышала.

— Понял. Берём.

Он шагнул ко мне, и я отступила — спиной к консоли, чувствуя, как край панели упирается в поясницу.

— Не трогайте меня.

Мой голос прозвучал тоньше, чем я хотела. Тоньше, чем имело смысл.

Он не остановился.

Его рука потянулась к моему плечу—

— Не касаться.

Голос пришёл из коммуникатора.

Низкий. Ровный. Негромкий.

Но от него солдат замер мгновенно — рука зависла в воздухе, пальцы сжались и разжались, и он отступил.

Не просто остановился.

Отступил.

— Генерал?..

— Я сказал — не касаться. Доставить. Без контакта.

Тишина.

Солдат кивнул. Быстро. Коротко.

— Идём, — бросил он мне. Уже иначе. С дистанцией, которой секунду назад не было.

Я не двинулась.

— Куда?

— Идём, — повторил он.

Не ответил. Просто повторил. Так повторяют приказ, который не подразумевает вопросов.

Меня не тронули.

Ни один из них не прикоснулся ко мне, пока вели по коридорам «Селены». Они шли рядом — двое по бокам, один чуть позади — и расстояние между нами было ровно таким, чтобы я не могла сбежать, но ни одна рука, ни одно плечо не задели меня даже случайно.

Это было страннее, чем если бы тащили силой.

Потому что я чувствовала: они хотели. Рефлекс — схватить, зафиксировать, обеспечить контроль. Это было в их движениях, в напряжении плеч, в том, как пальцы подрагивали рядом с оружием.

Но приказ был.

И он был сильнее рефлекса.

Мимо нас проводили остальных. Я видела Лену — биолога с верхней палубы — её держали за локоть, грубо, уверенно. Она не сопротивлялась. Только плакала — тихо, с открытыми глазами, и от этого молчаливого плача мне стало страшнее, чем от всего остального.

Меня не трогали.

Только меня.

Это не было милосердием.

Это было чем-то другим.

Нас привели к стыковочному шлюзу. Я увидела чужой корабль — вернее, почувствовала. Переход из «Селены» в его пространство был как шаг в воду: воздух стал плотнее, тяжелее, холоднее, и лёгкие на секунду сжались, привыкая.

Внутри всё было тёмным.

Не чёрным — тёмным. Приглушённый свет, матовые поверхности, ни одного блика, ни одного отражения. Пространство, в котором свет не отскакивал, а тонул.

Меня вели дальше.

Глубже.

И с каждым шагом я чувствовала, как что-то меняется — не снаружи, а внутри. Лёгкое покалывание под кожей, на кончиках пальцев, за грудиной. Тонкая вибрация, которая не имела источника.