Пленница графа Ланкастера

Глава 3

— Не бойся, — произнес мужчина, оглядев меня с ног до головы. На всякий случай я постаралась спрятаться за растрепанными волосами, чтобы не дай Бог и он вслед за своим милым дядюшкой не счел, что у меня «отменное личико». Впрочем, похоже, светловолосый не собирался действовать по сценарию своего родственника. — Я тебе ничего не сделаю. Кто ты? Ты ведь точно не из крестьян. Где твоя семья? Тебе есть где жить после… после того, как наши войска захватили Бельтэ?

Я промолчала. Честно говоря, просто не знала, что ответить. Я помнила, кто я в своей жизни. Но кто я здесь, в этом странном сне? Или все-таки не сне? И что же тогда со мной случилось?

Да еще и голос в голове, как назло отключился. Мог бы уж и подсказать, что ли.

— Не хочешь говорить? Ладно, — пожал плечами спаситель. — Это твое право. Однако тогда не рассчитывай на какие бы то ни было привилегии. — Он еще немного помолчал, затем, словно нехотя, добавил: — Я — граф Ланкастер. Мой дядя отдал тебя мне, и будь мы в других обстоятельствах, я бы отпустил тебя на все четыре стороны. Но сейчас не та обстановка, и вокруг слишком много разгоряченных битвами и насилием мужчин. Кроме того, зная дядин нрав… Короче, будешь моей служанкой. Так проще всего.

Он развернулся, делая шаг к выходу, затем остановился и бросил знахарке:

— Марианна, помоги ей. Вечером отправь ко мне. Я пришлю солдата для ее сопровождения.

— Да, господин, — поклонилась старушка, до этого мгновения старательно изображавшая безмолвную и бесплотную статую в дальнем краю шатра.

Полог вновь колыхнулся и мгновенно скрыл за собой высокую, могучую фигуру графа.

Еще с полминуты я стояла, прижимая к себе одеяло, и только потом шумно выдохнула и, ощутив невероятную усталость, опустилась на топчан.

— Все обошлось, детка, не волнуйся, — произнесла знахарка. — Его сиятельство человек суровый, но вроде ж и неплохой. С ним-то, глядишь, как у Господа за пазухой будешь. Знаешь, ты пока полежи еще, отдохни. Все равно лорды сейчас заняты. А потом уж мы тебя оденем, причешем да и отправим к сиятельству нашему.

Я настолько была ошарашена всем происходящим, что беспрекословно последовала совету Марианны. Единственное, что я сделала, прежде чем завалиться обратно на «кровать», это подошла к выходу и выглянула наружу.

Я уже начала догадываться, где оказалась, и быстрый обзор местности подтвердил мое предположение. Это был военный лагерь. Наша палатка располагалась на отшибе, тем не менее вокруг бродило много солдат, причем одетых в латные куртки по моде 14 века. Основная их часть кучковалась возле разожженных костров, другая же — то ли патрулировала лагерь, то ли шлялась без дела, видимо, наслаждаясь перерывом в сражениях.

Я вернулась к топчану, улеглась на него и накрылась одеялом с головой.

Всё, не хочу ничего видеть, не хочу ничего знать, не хочу ничего понимать.

Но придется.

Итак, я — Ада… Аделин… как там меня теперь?.. И, кажется, я и впрямь не сплю.

«Не спишь», — снова подтвердил голос в голове.

«Тогда почему я до сих пор не бьюсь в истерике, не спрашиваю у всех, как я здесь оказалась, и не лежу в обмороке?»

«Я поддерживаю твой разум, заставляя его оставаться относительно спокойным. Да ты и сама не из тех, кто будет впадать в панику почем зря. Разве не так?»

Эти слова походили на правду…

В детстве я была очень живым, любознательным и активным ребенком. Все новое — даже непонятное и пугающее — воспринималось мной, как некая игра. Ну, или я специально пыталась именно так смотреть на реальность. Даже когда отец в очередной раз напивался и начинал искать по комнатам воображаемых барабашек, я принималась играть в то, что в папу заколдовал злой колдун и нам с мамой нужно усыпить его с помощью волшебства, а когда он проснется, то ужасное заклятие будет разрушено.

Мама, правда, долго таких «игр» не выдержала, и мы с ней переехали в другой город, к бабушке. Там я и росла и вскоре пошла в школу, однако рабочий район, в котором она находилась, накладывал свой неизгладимый отпечаток на контингент тамошних учеников, поэтому пришлось срочно придумать себе новую игру.

В ней я была одновременно гордой Маленькой принцессой из книжки Френсис Бернетт, которая не сдавалась, несмотря на все трудности, и бесстрашным д'Артаньяном, преодолевающим любые препятствия. Соответсвенно, в зависимости от ситуации, я либо изображала неприступную аристократку, которую вовсе не трогают эти ваши обзывалки и прочие гадости, либо вооружалась «шпагой» в виде линейки и лупила ей особо зарвавшихся одноклассников.

Даже когда я повзрослела, игра не оставила меня, в чем-то став образом жизни. Днем я ходила на обычную работу в офис, а по выходным бегала с подружкой заниматься шотландскими танцами и учиться стрелять из лука в нашем небольшом клубе исторической реконструкции.

В клубе у меня были поклонники, неплохие веселые парни, и, наверное, стоило бы присмотреться к одному из них, но я, видимо, пыталась всеми силами откреститься от судьбы своей мамы, которая в свое время вышла замуж за такого же «неплохого парня», да только потом он как-то очень быстро из веселого превратился в разгульного. И стало все прямо как в японской пословице: «Веселье, дошедшее до крайности, рождает скорбь».

Поэтому, когда в моей жизни случился Сашка, я отдала предпочтение ему. Такому вроде бы серьезному, основательному… взявшему меня практически измором…

И совершенно не понявшему моих «игр».

Каким-то образом мы продержались семь лет, но ничто не сделало нас полноценной семьей. Даже ребенка у нас не родилось. И когда муж подал на развод, сообщив, что вот теперь-то он узнал, что такое «настоящая женщина», и больше не желает иметь со мной ничего общего, я, конечно, была шокирована и совершенно потеряна, но где-то в глубине души все-таки выдохнула с облегчением.

Я не стала выяснять у Саши, чем же я, по его мнению, «ненастоящая» и кто стал его «настоящей», даже в соцсети не полезла, чтобы фоточки посмотреть. Не то чтобы мне было не любопытно, просто… не хотела причинять себе лишней боли. Зачем растравлять душу и сравнивать себя с другой? Она — такая же женщина, как и я. Тоже, наверное, искала свое счастье, и если будет счастлива с моим бывшим мужем, то дай Бог. А мне нужно собраться с силами и как-то выбраться из всего этого.