Пленница графа Ланкастера

Глава 10

Тщательно вымыв лицо и руки после всех этих сапог и котелков, я вытерлась одним из принесенных слугой полотенец и повернулась к ожидающему меня лорду. Маркус к этому времени уже выскользнул за полог, так что мы с графом вновь пребывали наедине друг с другом.

Светловолосый красавец свернул разложенные на столе карты и убрал их в стоящий рядом ящик, заперев его на замок. А затем поднял на меня уже знакомый изучающий взгляд, в котором теперь мне мерещился едва уловимый вызов.

Шатер внезапно стал меньше, а тишина в нем — громче. Любопытно, чего все-таки граф добивается этим своим «подготовить ко сну»? Хочет добавить дополнительного унижения, чтобы я, благородная девица (в чем он, несомненно, уверен), не выдержала и раскрыла свое происхождение, лишь бы избежать роли служанки, моющей ему ноги? Или его намерения гораздо проще и приземленнее? Красивая пленница в его полном распоряжении… Не закончил дядя — продолжит племянник?...

Эта мысль заставила кровь ударить в виски. Причем я даже не до конца понимала, из-за чего именно: то ли из-за страха от собственной беспомощности, то ли из-за естественно вспыхнувшей ярости, то ли из-за… кхм… внезапного волнения и, признаться, не такого уж неприятного.

Вероятнее же всего, во мне сейчас слились все эти ощущения разом.

— Ну что ж, Аделин, — сказал граф, поднимаясь и явно привычным жестом разминая затекшие плечи. — Приступай.

Я застыла, не зная, что делать. К чему приступать-то?

— Для начала тебе нужно помочь мне разоблачиться, — подсказал лорд Эльсмир.

Жаль, что я не смогла уловить в его тоне каких-либо эмоций. Вроде издевки не чувствовалось, не было и намека на флирт, однако и мягкости искренней помощи я тоже не заметила. Он постарался произнести фразу нейтрально, и ему это с блеском удалось.

Я подошла к графу ближе, чувствуя, как каждый шаг отдается глухим стуком в груди. Ну хорошо, приступим. Сначала — колет. Я чуть привздохнула и потянулась к завязкам на его верхней одежде. Они поддавались туго, и пальцы слегка онемели от напряжения. Колет был надет прямо поверх рубашки, так что наконец сняв его, сквозь оставшуюся тонкую ткань я вдруг почувствовала тепло мужского тела и уловила едва заметный запах — не от дыма, пота или розового масла, а просто… его.

Отложив колет на спинку стула, я присела, помогая графу снять сапоги. Потом поднялась снова и, на мгновение замерев, все же заставила руки двигаться дальше. Пряжка пояса холодновато блеснула в свете лампы, и я, придав лицу максимально спокойное выражение, расстегнула ее. Штаны лорда скользнули на пол, я подобрала их и вместе с короткими, чуть выше колена, чулками тоже положила на стул. Теперь на графе оставались лишь нательные льняные бриджи и сорочка.

Расстояние между нами сократилось до нескольких дюймов. Его голубые, как ясное зимнее небо, глаза оказались слишком близко, но несмотря на то, что мне не хотелось подставляться, я все же не удержалась и невольно позволила себе один короткий взгляд.

Граф владел собой великолепно. Если что-то я и смогла увидеть в его взоре, то это, пожалуй, ожидание: он ждал моей реакции, при этом ничем не выдавая своей.

Умно. Но в эту игру можно играть вдвоем.

— Присядьте, пожалуйста, — попросила я его.

Он без возражений опустился на узкую походную кровать. Я наклонилась и недрогнувшими руками приподняла края его рубахи и помогла ему стянуть ее через его голову. Мое лицо при этом оказалось почти рядом с его, а пальцы случайно коснулись кожи на могучей шее…

Теперь графа можно было разглядеть почти полностью. Широкие плечи, сильные руки с длинными элегантными пальцами, плоский и твердый, с заметным рельефом, живот, бледный шрам, тянущийся по нижнему ребру. Лорд был хорош не утонченностью изнеженного юноши, а суровой, выкованной в походах мужественностью воина. От этого, надо сказать, его красота приобретала в моих глазах определенную ценность. Что, честно говоря, немного пугало.

Нет, ни я, ни граф не дрогнули, даже бровью не повели, но мне показалось, что воздух между нами начал ощутимо сгущаться, становясь вязким и заряженным некой странной энергией — вот-вот и начнут посверкивать молнии.

— Таз и кувшин с теплой водой вон там, — произнес лорд Эльсмир.

Ага, ясно, продолжаем игру в господина и служанку. И все же… что-то в его голосе изменилось: добавились какие-то новые глуховатые нотки. Анализировать их я немного опасалась, но хотелось верить, что это у него просто в горле запершило.

Я принесла нужные предметы и, смочив ткань водой, принялась обтирать шею, плечи и торс мужчины. Каждое касание давалось мне непросто — в душе по-прежнему бурлили самые разнообразные чувства, швыряя меня то в одну крайность, то в другую. Однако на лице моем не отражалось ничего. По крайней мере, я на это очень надеялась.

Умылся лорд сам, а вот потом указал вниз, на свои ноги. Преодолевая внутреннее сопротивление, я опустилась перед мужчиной на колени. Ну вот он и настал, самый унизительный момент во всем этом действе. Моя поза сейчас — это, разумеется, символ покорности и полного подчинения. Ладно, ничего, не рассыплюсь. В данный момент так надо, а потом… еще посмотрим, кто перед кем на колени вставать будет…

Я плеснула в медную лохань воды из кувшина, по очереди подняла ступни Джеймса Эльсмира и опустила их в таз. Кожа на его пятках оказалась грубой, покрытой мозолями. Интересно, кстати: руки у него — это руки полководца, а ноги — простого солдата, прошедшего сотни миль…

Я молча омывала их, стараясь, чтобы прикосновения были безжизненно-техничными. Но все-таки полностью избежать контакта было невозможно. И каждое скольжение мокрого полотна по его коже, каждый смытый со стопы след пыльной дороги заставлял меня внутренне напрягаться.

Впрочем, кажется, не только меня.

В шатре стояла тишина, нарушаемая лишь легким плеском воды, но я чувствовала взгляд его сиятельства на макушке своей головы, тяжелый и неотрывный. Не было в нем ни пошлости, ни грубости, лишь все то же невыносимое, исследующее ожидание.