Пленница графа Ланкастера

Глава 16

Как известно, человек предполагает, а Бог — людей, сиен и кого бы то ни было еще — располагает. Посему возможность потренироваться в магии внушения у меня возникла сразу же, едва мы с Маркусом вернулись в лагерь. Вот только осознала я, что это именно она, отнюдь не сразу.

Пришла в себя я после первого контакта с искорками довольно быстро — похоже, они же сами и восстановили меня, помогая адаптироваться к магии как можно скорее. Поднявшись с земли, я сказал графскому лакею, что хочу вернуться в лагерь и сходить к Марианне. Он тут же вызвался меня проводить, и я не стала отказываться: никаких страшно секретных разговоров я вести со знахаркой не собиралась, просто хотела проведать ее, а заодно порасспрашивать о лекарственных травах. Теперь, благодаря вернувшейся памяти прежней владелицы тела, я знала действие многих из них и собиралась запастись кое-чем, дабы не бегать каждый раз к лекарке.

Но стоило нам приблизиться к шатру, где обитала Марианна, мы услышали шум и громкие голоса. Даже не голоса, а самые настоящие вопли.

— …я сказал, ты во всем виновата, старая ведьма! Ты одна!

— Господин рыцарь, умоляю, я сделала все, что могла…

Сердце тревожно стукнуло, и мы с Маркусом прибавили шагу.

У входа в шатер действительно стоял рыцарь. Крупный, широкоплечий, с красным от гнева лицом. На плаще у него красовался герб лорда Суррея — ага, значит, из свиты герцога, — в руке он сжимал обнаженный меч. А перед ним, сжавшись и втянув голову в плечи, стояла Марианна. Ее морщинистое лицо было совершенно белым от страха.

— Ты кому врешь, мразь? — рявкнул рыцарь и схватил знахарку за плечо, встряхивая ее, словно нашкодившего щенка. Старая женщина покачнулась, едва не упав, вцепилась рукой в откинутый полог. — Ты знаешь, кто такой герцог Суррей? Он тебя вместе с твоими травами на костре сожжет за такое! Угробила лучшего из людей лорда и еще смеешь оправдываться?!

Марианна всхлипнула:

— Но рана была слишком глубокой, сэр, началось загноение. Вы принесли его ко мне слишком уж поздно. Даже сам Господь Бог наш всемогущий не смог бы тут помочь. Вот если б хоть на денек пораньше…

— Он был жив и в сознании, когда его втащили в твой шатер! Ты давала ему свои вонючие травы, и он умер! Это ты его угробила! — заревел рыцарь, пнув ногой один из колышков шатра так, что тот вылетел из земли.

Он вдруг отшагнул назад и резко вскинул меч для удара. Знахарка замерла, глядя на него широко распахнутыми глазами.

— Остановитесь! — закричала я, бросаясь между ними. А вслед за мной кинулся вперед и Маркус. — Оставьте ее в покое!

Рыцарь каким-то чудом успел удержать руку с мечом, уставившись на меня с таким изумлением, будто перед ним возникла парочка привидений, снежный человек и говорящий кактус заодно.

— Ты еще кто такая? — рявкнул он. — Уйди с дороги, девка, пока цела!

— Марианна — знахарка графа Ланкастера, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно, хотя внутри все переворачивалось от возмущения и страха. — Если вы ее убьете, у вас будут большие проблемы.

— Молчи, тупица. Мне плевать! — прорычал он, и в его глазах полыхнула такая лютая злоба, что я физически ощутила бушующий внутри рыцаря жар. — Эта дрянь загубила моего боевого товарища! Она за все ответит!

— Да? И кто же тогда станет лечить ваших же людей? Насколько я понимаю, лекарь герцога Суррея на это не способен, раз не сумел помочь вашему другу. Он прекрасно знал, что уже загубил жизнь рыцаря, и чтобы скрыть свой промах, отправил его к Марианне. А что она могла сделать, если уже было поздно?!

Рыцарь навис надо мной. От него отчетливо разило алкоголем и злостью.

— Ты мне еще указывать будешь, падаль? А… я понял, чего ты такая дерзкая. Ты же новая игрушка нашего графа. Так заткнись, подстилка дешевая. Вот я тебя сейчас…

И тут я поняла: словами его не остановить. Мужчина был не просто разгневан — он полыхал бешенством, находился в том состоянии, когда убийство становится единственной мыслью, затмевающей все на свете.

И… искры в груди вспыхнули, обжигая изнутри. Я не думала, не планировала, не собиралась этого делать, даже не поняла, как это произошло — просто каким-то образом вдруг рванулась сознанием вперед и вцепилась в разум рыцаря, будто волчица в убегающую добычу. Чистой волей, разожженными искрами, неведомой ранее силой.

Замри. Отступи. Ты не винишь эту женщину ни в чем. Ты не хочешь здесь быть. Ты хочешь уйти. Сейчас же. Прочь отсюда. Вообще забудь, зачем пришел.

Рыцарь остановился на полуслове. Его лицо, искаженное злобой, вдруг стало пустым. Глаза моргнули раз, другой, зрачки расширились. Ярость постепенно уходила из них, сменяясь внезапной, несколько «пьяной» рассеянностью. Меч выскользнул из ослабевших пальцев и с глухим стуком упал на вытоптанную землю. Рыцарь огляделся по сторонам, словно не понимая, где находится и как сюда попал.

— Я… — начал он и запнулся. Провел ладонью по лицу. — Что я здесь делаю? Вот же напился… Надо отдохнуть.

Он развернулся, подобрал меч, вложил его в ножны и, не сказав больше ни слова, побрел прочь от шатра, пошатываясь, как человек, внезапно потерявший цель.

Я стояла, не в силах пошевелиться. В груди полыхало огнем, мышцы стонали от напряжения, сердце колотилось где-то в горле, голова кружилась, а перед глазами плыли разноцветные пятна.

— Девонька, — раздался сзади тихий, дрожащий голос Марианны. — Девонька, ты как?

Я медленно обернулась. Знахарка стояла, вцепившись обеими руками в поддерживающего ее Маркуса.

— Я?.. Не очень… кажется…

И тут шатер как-то странно закачался, а земля решила уйти из-под ног. Я тоже покачнулась и начала заваливаться набок. Маркус оставил Марианну и кинулся ко мне, но он не успел. Чьи-то теплые ладони поймали меня под мышки, а затем я оказалась прижата к широкой крепкой мужской груди.

— От тебя одни проблемы, Аделин, — услышала я над ухом знакомый голос. Слова, которые произносил мужчина, были призваны выразить недовольство, однако тон его говорил совсем об ином.