Пленница Грома

Глава 8

Я сидела, сжимая руку Полины, пытаясь смириться с происходящим. Михаил улыбался, наслаждаясь нашей беспомощностью, его пальцы скользили по моим плечам, это вызывало чувство тревоги и ненависти. Внутренний голос шептал, что надо бороться, но разум подсказывал, что единственный шанс выжить – временно уступить требованиям мучителя.

- Хватит играть! - прорычала я сквозь зубы, имитируя спокойствие. – Чего конкретно хочешь?

Михаил замолчал, внимательно разглядывая меня глубокими глазами цвета ночи. Его взгляд скользнул по фигуре, задерживаясь на каждой детали, и я ощутила мурашки на спине.

- Хочу, чтобы ты поняла свое положение, - процедил он, слегка наклонив голову. – Сделки уже недействительны. Теперь правила игры устанавливаю я.

Сердце колотилось так сильно, будто хотело выскочить наружу. Голова закружилась от ужаса и понимания всей тяжести момента. Руки Полины дрожала, а маленькие ладошки блестели от пота.

- Сколько времени у нас еще есть? – едва слышно прошептала я, стараясь сдержать дрожь в голосе.

- Достаточно, чтобы насладиться моментом, - ответил Михаил, придвинувшись ко мне. – Тебе повезло, Настя. Сегодня твой первый урок покорности.

Ощущение слабости накрыло меня волной. Все мое тело дрожало, но инстинкт самосохранения помогал оставаться твердой и холодной, как камень. Я посмотрела на Полину, вложив в этот взгляд все тепло и поддержку, которую могла передать словами.

- Держись, сестрица, - прошептала я ей еле слышно. – Это ненадолго...

Михаил поднял бровь, услышав мои слова, но ничего не сказал. Вместо этого он резко развернулся и направился к бару, открыл бутылку дорогого вина.

- Расслабься, детка, - протянул он, разливая напиток по бокалам. – У тебя есть выбор: либо принять условия добровольно, либо будет хуже.

От резкого запаха алкоголя закружилась голова. Я сделала глубокий вдох, борясь с приступом паники. Решимость постепенно затмила страх, оставляя пространство только для одной мысли: выжить и спасти сестру.

- Сейчас ты отведешь малую наверх, - сказал он серьезно, - и вернешься сюда. Иначе пеняй на себя.

Полина мелко дрожала, когда я подняла ее на ноги и повела вверх по лестнице. Шаги гулко отдавались эхом в пустоте коридоров, усиливая ощущение замкнутости пространства. Михаил остался внизу, допивая вино из хрустального бокала.

Едва мы вошли в спальню, атмосфера тут же сменилась. Просторная комната, освещенная мягким светом лампы, контрастировала с нашим состоянием. Постель, аккуратно застеленная шелковым покрывалом, манила мягкостью, но я не могу остаться.

Закрыв дверь, я повернулась к Полине, присаживаясь рядом с ней на кровать. Она прижалась ко мне, глядя в упор широко раскрытыми глазами. На ее ресницах блестели слезы.

- Не бойся, - прошептала я, гладя ее мягкие локоны, - мы справимся.

Она кивнула, прижавшись ко мне. На мои плечи снова легла тяжелая ответственность, но отступать было поздно.

Оставив ее, я спустилась обратно в гостиную.

Михаил сидел там с бокалом вина, задумчиво глядя на электрический камин. Услышав мои шаги, замер на миг, чуть улыбнулся. Я осталась на месте, не зная, чего он потребует в следующий момент.

- Раздевайся, - коротко приказал Михаил.

Сердце пропустило удар. Слова прозвучали как приговор, но я не могла показать страха. Взгляд оставался холодным и бесстрастным, хотя внутри бушевала буря эмоций. Медленно, стараясь не дрожать, я начала расстегивать пуговицы на блузке.

Михаил наблюдал, не отрывая взгляда. Его глаза горели нездоровым огнем, пылали похотью и властью. Блузка упала на пол, за ней последовала юбка. Осталось только нижнее белье, вызывающее и бесполезное в данной ситуации. Я стояла перед ним, обнаженная не только физически, но и эмоционально, ощущая себя загнанным зверьком.

- Подойди ближе, - прошептал Михаил, продолжая смотреть в упор.

Я сделала несколько шагов, чувствуя, как кровь отливает от лица. Остановилась в нескольких метрах от него, боясь прикосновения, боясь унижения. Михаил поднялся, поставил бокал на стол и приблизился ко мне. Его пальцы коснулись моего подбородка, заставляя поднять голову.

- Не смотри так, - прошептал он, - это всего лишь игра. Ты в ней проиграла. Но не все потеряно, если научишься подчиняться.

Он наклонился и прошептал мне на ухо:

- Танцуй.

Затем дотянулся до музыкального центра и нажал несколько кнопок, включая классическую музыку.

Внутри меня что-то оборвалось.

Танцевать? Сейчас? Перед ним?

Унижение стало осязаемым, как холодная сталь. Но я не могла сопротивляться. Не сейчас. Медленно, неуклюже, я начала двигаться под музыку. Тело не слушалось, движения были скованными и неестественными. Я чувствовала себя нескладной марионеткой, дергающейся под его взглядом.

Михаил наблюдал, ухмыляясь. В его глазах читалось удовлетворение. Он наслаждался моей беспомощностью, моей зависимостью от него. Музыка усиливалась, требуя более откровенных движений, но я не могла. Не хотела.

Только желала исчезнуть, провалиться сквозь землю, лишь бы не видеть его лица.

Внезапно он встал, шагнул вперед, схватил меня за руку и притянул к себе. Его хватка крепкая, болезненная. Он заставил меня двигаться в такт музыке, прижимаясь своим телом. Я чувствовала его дыхание на своей шее, его похотливый взгляд, прожигающий кожу. Внутри меня все кричало, протестовало, но я молчала. Я подчинялась.

Танец продолжался бесконечно долго.

Казалось, время остановилось, оставив меня наедине с этим кошмаром. Наконец, музыка стихла.

Михаил отпустил меня, отступив на шаг.

Он окинул меня оценивающим взглядом.

- Неплохо, - произнес он. – Но ты можешь лучше.

Затем он отвернулся и подошел к столу, налил себе еще один бокал вина.

Я осталась стоять посреди комнаты, обнаженная, униженная, сломленная.

- Пей, - сказал коротко Михаил, указав на второй, нетронутый бокал.