Пленница императора-дракона, или Его драгоценность

4. Кусаться и жалить

Двери тронного зала закрылись за моей спиной. Должно быть, под воздействием магии. Однако чудеса меня сейчас не волновали.

— Почему нет? — хрипло спросила я Корделию. — Почему вы не можете вернуть меня домой?

Один из стражников у двери с жалостью взглянул на меня. Но мне не нужна жалость — ни его, ни кого-то еще. Мне нужны ответы.

Корделия развернулась ко мне со смесью раздражения и досады на лице. А как же пафосные речи про мою избранность? Почему уже через несколько минут в новом мире я чувствую себя так, будто я для всех, словно кость в горле? Ах да, вероятно, я не оправдала их ожидания.

Не знаю, правда, в чем они заключились. Я должна была, едва появившись, стереть этого Мортиса в порошок? Или по щелчку проявить в себе божественную сущность?

— Я — самая могущественная жрица в Империи Инвиктус, — царственным тоном сказала Корделия. — Моя сила невероятно важна для народа пяти королевств. И ты предполагаешь, что я буду просто расплескивать ее направо и налево?

— Вы открыли портал в мой мир. Так почему бы не сделать этого снова, раз вы так могущественны?

Верховная жрица сощурилась. И чем, интересно, она недовольна на этот раз? Я ведь лишь вернула ее собственные слова.

Корделия сделала мне знак отойти — подальше от навостривших уши стражников. Не дожидаясь меня, направилась вперед по коридору. Мне ничего не оставалось делать, как последовать за ней.

Жрица замерла у окна, из которого открывался чудесный вид на сад.

— Я не могу, — процедила она. С таким усилием, будто я вырвала у нее эти слова. — Один такой ритуал выпивает из меня все силы. Я становлюсь ничуть не лучше какой-нибудь начинающей магички в глуши. Это — моя жертва во имя империи.

Да поняла я, какие вы здесь все жертвенные! Вот только настоящую жертву приношу почему-то я. Притом против собственной воли.

— Мне требуется несколько месяцев, чтобы восстановиться, — неохотно призналась жрица.

Значит, эта ее фарфоровая бледность — следствие не ген и побега от солнца, а обряда, забросившего меня сюда? Я бы пожалела ее, но что-то не хочется.

— Затем я открываю новый портал для другой души, другой иномирянки, в которой чувствую отголосок божественной силы. Если повезет, в следующий раз он будет вести в твой мир. И если ты окажешься пустышкой, можешь шагнуть туда вместе со мной. Так и быть.

От снисходительности в голосе Корделии меня затрясло. Да меня вообще не должно здесь быть!

— Да вы хоть представляете себе, насколько огромна Земля? Я же могу оказаться в какой-нибудь Африке! И как прикажете добираться домой, не имея ничего?

Я оборвала саму себя. Полагаю, после всего пережитого мне простительная некая рассеянность. И то, что до меня лишь сейчас дошло сказанное жрицей в полной мере.

— Подождите. Других миров что, несколько?!

— А ты думала всего два? — усмехнулась Корделия.

Вообще-то, как и большинство землян, я всю свою жизнь верила, что мой мир единственный. Но этого я говорить ей не стала. Она и так, похоже, считала иномирян кем-то средним между дикарями и говорящими обезьянками.

От мысли, что мы все были лишь разменными монетами в их с императором игре, меня затошнило. Да, это касалось спасения чужих жизней. Но неужели наши не стоят ничего? Мы имели право выбора. Имели право знать, на какую участь нас обрекают.

— Я могу их найти?

— Кого?

— Других девушек, не прошедших эту вашу проверку на божественную сущность.

Слово “дурацкие” я с трудом проглотила. Пока Корделия, пусть и с явной неохотой, но все же отвечала на мои вопросы. Но если я с ней поссорюсь, где мне искать новый источник информации?

— Испытаний тоже несколько, — поправила меня жрица.

Ну конечно. Кто бы сомневался. А до той поры я буду вынуждена сидеть во дворце, словно в золотой клетке.

— Так что насчет других иномирянок?

Корделия наморщила нос.

— Они давно уже разлетелись по всему Фэйлану. Ты думаешь, я буду следить за тем, как они устроились?

— Было бы неплохо, — процедила я. — Если учесть, что по вашей вине они здесь и оказались.

Кажется, я доигралась — чаша терпения жрицы переполнилась. Она взяла меня под локоть и, ни слова не говоря, повела по лабиринту коридоров.

Много времени путь не занял. Вскоре жрица привела меня в комнату, больше похожую на будуар, где нас уже ждала миниатюрная блондинка в простом, но опрятном платье.

— Это Ирма, твоя камеристка. Пока можешь отдыхать, — бросила жрица.

Я прикусила язык, чтобы едкое “Спасибо за разрешение” не вырвалось наружу. Корделия удалилась, оставив меня наедине с улыбающейся девушкой.

— Моя госпожа! Такая честь прислуживать вам! — защебетала Ирма, хлопая пушистыми ресницами.

Хоть кто-то мне здесь рад. Правда, камеристка с ее широко распахнутыми голубыми глазами производила впечатление той, что обрадуется и пушистому кролику, и какой-нибудь блестящей безделушке.

— Когда мне сказали, что я стану камеристкой самОй избранной, я ушам поверить не могла! — продолжала тараторить Ирма. — Ну то есть я, конечно, слышала про избранных и про то, что их в Фэйлан приводит леди Корделия. Но я не думала, что когда-нибудь я стану прислуживать одной из них! Ох, вы, должно быть, так напуганы! Но не бойтесь, у нас тут чудесно! Ну, кроме смертельной угрозы и тварей Мортиса, но император Максимилиан все держат под контролем! Он — лучшее, что есть у империи. Ну то есть это понятно, он же император. Он главный. Самый сильный маг, да еще и дракон и… такой красивец. Ну то есть это неважно, конечно. То есть важно для его будущей жены, но…

От этой непрерывной болтовни и перескакивания с темы на тему у меня разболелась голова.

Я мысленно вздохнула. Вот именно из-за таких, как Ирма, к голубоглазым блондинкам не относились серьезно и считали их пустоголовыми куколками. Во всяком случае, в моем мире.

Если подобный стереотип в ходу и здесь… Что ж, я его разрушу.

Я позволила Ирме проводить меня в смежную купальню, где от большой мраморной ванны, наполненной до краев, шел парок. Пока я погружалась в ароматную воду, камеристка без умолку болтала о придворных сплетнях, любимом коте главного повара и о том, какие вкусные пироги он печет. Повар, не кот.