Пленница императора-дракона, или Его драгоценность

5. Дочь богини

Первый мой порыв — прикрыться руками и истерично крикнуть, чтобы император ушел. Но я подавила его.

Ведь вполне возможно, что именно этого император и добивался. Хотел в отместку вывести из себя ту, что прилюдно перечила ему, повелителю-дракону.

— Вас стучать не учили? — холодно спросила я. — А я-то думала, императору прежде всего известны правила этикета.

Ноздри императора чуть раздулись. Как Ирма назвала его? Ах да, Максимилиан.

Да уж, человека со столь величественным взглядом и надменным выражением лица, будто выточенного из камня, каким-нибудь Максом не назовешь. А вот подобное пафосное и трудно выговариваемое имя подходило ему идеально.

— Не твое дело, чему меня учили.

— Вы так почтительны…

— Ты ничего не перепутала? Император здесь я.

— А я, возможно, сосуд божественной силы, — парировала я, пожав плечами.

Обнаженными, как и мои ноги, которые Максимилиан сейчас беззастенчиво разглядывал. Гнев волной поднимался изнутри, плескался уже у самого горла. Проклятый избалованный деспот и доминант, считающий, что может безнаказанно делать все, что только захочет. Даже если это нарушает чужие границы.

Особенно если это нарушает границы тех, кто посмел сказать ему слово поперек.

— Возможно. Для этого нужно пройти проверку.

Я выпрямила спину и приподняла подбородок.

— Тогда будьте так любезны выйти и дождаться, пока я буду готова.

Рот у Ирмы приоткрылся от изумления.

Максимилиан сощурил глаза. В них зажегся опасный, предупреждающий огонек. А затем император шагнул назад.

Не успела я возликовать, как он открыл дверь нараспашку и позвал:

— Аджай!

Замечательно. Теперь их будет двое.

Я внутренне подобралась. В этой битве я не победила. Но я не собираюсь проигрывать войну.

Не прошло и нескольких секунд, как на пороге комнаты появился мужчина лет тридцати пяти. Высокий, худощавый, с такой бледной кожей, что она казалась почти прозрачной в свете факелов, он был полной противоположностью Максимилиана.

Белесые, цвета выгоревшего льна волосы обрамляли лицо с тонкими чертами и глубоко посаженными глазами. Я даже не могла понять их оттенок — настолько светлыми они были.

Незнакомец двигался плавно и бесшумно, словно призрак — будто бы намеренно в противовес властной, хищной грации императора. Если Максимилиан излучал животную мощь и земную притягательность, Аджай казался воплощением интеллекта, мудрости и некой мистической силы.

Его одежда была нарочито скромной, но при этом изысканной и необычной: длинная, до щиколоток, рубаха из тончайшей белой ткани, почти прозрачная в ярком свете. Поверх нее — жилет из тонкой кожи, выкрашенный в глубокий синий цвет и расшитый сложным орнаментом из серебряных нитей.

Не знаю, почему я разглядывала Аджая так пристально. Было в нем что-то, притягивающее взгляд — но не так, как в случае с Максимилианом.

И если император, могу поклясться, мысленно отметил каждую деталь увиденного, то Аджай лишь скользнул по мне отстраненным взглядом. Без тени интереса или смущения. Будто смотрел на статую или… мебель.

Максимилиан небрежно прислонился к стене, скрестив руки и глядя на меня сверху вниз. Будто всем своим видом показывал, что никуда из этой комнаты не уйдет. Разумеется, он сделал ровно противоположное моей просьбе.

Хотел унизить меня? Или просто в очередной раз подчеркнуть, что дворец, чьей пленницей я стала, как и вся империя, принадлежит ему? И делать он будет все, что захочет, потому что его слово — закон?

Как бы то ни было, стыд и унижение — они не в чужой, а в твоей собственной голове. А чего мне стыдиться?

Я в прекрасной форме (о чем, кстати, говорил и жгучий взгляд императора-дракона). Давно слежу за питанием и не пропускаю тренировки. И с тем же успехом я могла сейчас стоять перед ними в купальнике.

Так что иди ты к черту, Максимилиан!

— Познакомься с нашей “избранной”, Аджай.

Клянусь, своей интонацией он заключил это слово в кавычки. Что такое, император? Не доверяете собственной жрице? Или же не верите в божественную помощь?

— Для меня честь познакомиться с вами, Деви-сута, — почтительно произнес беловолосый. — Я — придворный маг. Именно я буду проверять вас на божественную искру.

— Как вы меня назвали? — не поняла я.

Прежде некая магия позволяла мне понимать все, о чем говорили Корделия, Максимилиан и остальные. Но последнее выражение осталось “не переведенным”. Из чего я сделала вывод, что это или имя, или некий титул.

Уголок губ Аджая дрогнул в улыбке.

— С языка моего народа это значит “дочь богини”.

Я невольно улыбнулась в ответ. Почувствовала, как меня переполняет некое волнительное торжество. Что ни говори, а мне нравилась мысль о том, что я могу быть частью чего-то большего. Символом божественного промысла. Избранной.

— Не раздавай ей титулы раньше времени, — одернул его Максимилиан.

Тот невозмутимо пожал плечами.

— В каждой женщине, приведенной Корделией в наш мир, была частица божественной силы. А значит они, так или иначе, дети Галатии, богини магии.

— Развлекайся в словотворчестве, сколько тебе угодно, но о главной цели не забывай, — сухо сказал император. — Вверяю эту норовистую кобылку в твои руки.

Я прикрыла глаза, вонзая ногти в ладони. Интересно, можно ли ненавидеть этого проклятого полуящера еще сильней?

Максимилиан оттолкнулся от стены и покинул комнату, на прощание в очередной раз оглядев меня с ног до головы. Будто хотел запечатлеть этот образ в своем сознании.

Но мне до его желаний не было никакого дела. Я повернулась к Аджаю.

— Я надеюсь, вы более благовоспитанны, нежели ваш повелитель. Извольте выйти из комнаты и дать мне спокойно одеться.

Он задержал на мне отстраненный взгляд, затем просто кивнул и вышел, притворив за собой дверь.

Что ж, пусть крошечная, но победа.

— Ну вы даете, госпожа, — восхищенно зашептала Ирма. — Я бы со страху умерла так говорить с императором!