Пленница императора-дракона, или Его драгоценность

6. Темные времена

Коридоры дворца казались бесконечными.

Мраморные стены, украшенные барельефами с драконами, сливались в одну гипнотическую ленту. Мой проводник двигался бесшумно, и лишь шелест его одежд нарушал тишину.

В отличие от Аджая, который чувствовал себя в безмолвии, как рыба — в воде, я не могла молчать. Слишком многое мне еще нужно было узнать.

— Зачем я здесь, Аджай? Зачем императору понадобилась избранная, если у вас есть целая богиня?!

Он бросил на меня беглый взгляд и чуть замедлил шаг.

— Богиня в Фэйлане не одна. Но та, о которой ты говоришь, возможно, и вдохнула в тебя божественный дар.

Я невольно сглотнула. Одно дело — просто верить в существование высших сил, и совсем другое — знать, что они определили твою судьбу.

— Галатия — богиня света и магии. Ее имя звучит с почтением на устах жрецов, ее образы украшают священные храмы, ее сила движет реками времени.

Остановившись у испещренной золотыми символами колонны, Аджай медленно провел рукой по камню, словно в этих знаках был заключен голос самой богини.

— Если богиня Фэй создала наш мир, вылепив людей и существ из эфира, то Галатия наполнила его светом и…

— Магией, полагаю, — как старательная ученица, сказала я.

И снова этот дрогнувший уголок губ.

— Верно. С тех пор эфир и стал называться магией, а магия — эфиром. Вы же здесь потому, что война между Галатией и Умбраалом могла коснуться и вас.

— Война богов? — Я фыркнула, но тут же прикусила язык. Учитывая, как я сюда попала, не стоило насмехаться над тем, чего я не понимала. — Но как это возможно? Мне же всего двадцать пять! Не могла же битва между богами произойти настолько недавно.

Мир бы попросту не успел восстановиться от подобного божественного вмешательства. И вместо роскошного дворца я, скорее всего, видела бы руины.

— Нет. Конечно, нет. Просто время в нашем мире движется иначе. Ваш мир — Земля, верно? — куда стремительнее.

Может, этим объяснялось то, что мы достигли более впечатляющего технического прогресса? Впрочем, у фэйланцев была магия. Возможно, наука и технология для них не так и важна.

Вслед за этим меня пронзила леденящая мысль. Пока я ищу способ вернуться обратно в свой мир… Что, если там пройдут не недели и месяцы, а десятки лет?!

Увижу ли я родителей снова? А друзья? Что, если за время моего отсутствия они успеют состариться? Или и того хуже.

Голова закружилась, ноги стали ватными. Мне пришлось облокотиться о стену, борясь с желанием просто сползти по ней. Нет, я не доставлю такого удовольствия ни стражникам, ни слугам, ни придворным дамам, которые неспешно прогуливались по коридорам и залам дворца. Наверняка собирали свежие слухи.

Я заперла свой страх и назревающее внутри отчаяние, в железный ящик и заперла на замок. Только когда я останусь совершенно одна, дам волю своим эмоциям. Не раньше.

Не глядя на меня, Аджай продолжал свой рассказ.

— И все же несколько десятилетий для богов — миг. А для нас это живая история.

Он остановился у высокого витража, изображавшего сияющую женскую фигуру, поражающую темного исполина.

— Умбраал, бог смерти, войны и разрушения, бросил вызов Галатии. Он хотел забрать ее силы. Жаждал поглотить ее божественный свет, чтобы заполнить едкую пустоту внутри. Их битва потрясла Фэйлан и в какой-то момент они оба оказались на грани гибели.

На миг я забыла обо всем. Затаив дыхание, слушала придворного мага. Да, и в моем мире существовало немало мифов о богах и их кровопролитных сражениях. Но здесь, за гранью привычной реальности, среди гобеленов, витражей и колонн с сияющими символами, все это ощущалось совершенно иначе.

Потому что через Аджая, проводника и хранителя чужой истории, я видела истинное отражение прошлого.

— Но перед самым концом Умбраал использовал последнюю каплю своей тьмы, чтобы вдохнуть силу в избранного смертного. Им стал Мортис — жестокий завоеватель, пытающийся подмять под себя Империю Инвиктус. Человек с каменным сердцем и прогнившей, темной, чернее ночи, душой.

Тот самый Мортис, о котором говорил Максимилиан. Пленник, готовый в любое мгновение выбраться на свободу.

— Но даже в последней капле дара Умбраала тьмы оказалось так много, что она облаком накрыла поле битвы. То, на котором Максимилиан сражался за империю с Мортисом и его сторонниками.

— Максимилиан? Ваш император? Но он…

— Не выглядит так, будто ему несколько десятков лет? Да, это преимущество эфирной драконьей крови.

Я покачала головой. Вопросы множились, но я уже устала удивляться услышанному. Понимала лишь, что повелитель Империи Инвиктус хранит немало секретов.

— Значит, тьма Умбраала проникла и в него?

Считать императора эгоистичным деспотом — это одно. Но чудовищем…

Аджай с усилием кивнул.

— Поистине темные времена для империи. Когда это произошло, за спинами сражающихся раскрылись черные крылья. Тела покрылись чешуей, из пальцев выдвинулись острейшие когти. А души переполнила темная сила и нестерпимая жажда крови.

Приложив пальцы к губам, я представляла эту жуткую картину. Но ведь когда Максимилиан перевоплощался при мне, он сохранил человеческий облик. Во всем, кроме крыльев.

— Умбраал заговорил с ними. Сказал, что своей силой они обязаны ему. Приказал приказал своим детищам сеять смерть и страдание среди невинных, чтобы питаться чужой болью.

— Он превратил их в монстров?

— В нечто большее. Они стали орудиями разрушения. Разумеется, Галатия не могла не вмешаться. Однако она не стала их уничтожать. Лишь вдохнула в них, знающих лишь смерть, энергию жизни и магию света и нарекла их эфирными драконами. Она дала им выбор.

— Выбор? — эхом отозвалась я.

— Между светом и тьмой. Созиданием и разрушением. Магией жизни и смерти. Галатия не могла заставить их — это противоречит ее природе. Она лишь указала им возможные пути. И тогда они разделились на темных и светлых эфирных драконов.