Пленница кавказца. Ты (не) скроешь дочь.

Глава 1. Запах уда и кофе

— Ты снова забыла выпить свои таблетки, Алина, — донесся из кухни ровный, бесцветный голос Вадима.

Я тихо вздохнула, застегивая пуговицу на манжете строгого темно-синего жакета, и посмотрела на себя в зеркало. Бледная, с легкими тенями под глазами от вечных ночных отчетов. Мне тридцать два, и последние пять лет моей жизни превратились в бесконечный, выматывающий марафон по репродуктологам.

— Я выпила, Вадим. Еще перед завтраком, — ответила я, заходя на кухню и пытаясь скрыть усталость в голосе.

Муж сидел за столом, аккуратно срезая корочки с тоста. Он взглянул на меня со знакомым, въевшимся в подкорку укором.

— Мама говорит, что если подойти к делу безответственно, то никакой профессор не поможет. Я ведь не железный, Алина. Я мужчина, я хочу нормальную семью. Наследника. Сколько еще мне ждать, пока твой организм соизволит заработать? А годы-то идут. Кому ты потом будешь нужна, кроме меня, пустая?

Каждое слово кололо под кожу — привычно, больно, прицельно. Я промолчала. В очередной раз проглотила обиду. Вадим умел бить по живому так филигранно, что я уже сама верила: я дефектная, я виновата. Его мать, Тамара Петровна, умело подливала масла в огонь при каждой редкой встрече, а мне даже защитить себя было не перед кем. Самый дорогой мой человек, моя мамочка, уже полгода лежала в частной клинике в коме после тяжелейшего инсульта. Она не могла обнять меня, не могла сказать, что всё будет хорошо. Из-за этого я цеплялась за Вадима как за единственную соломинку, за видимость семьи, и безропотно отдавала почти всю свою немаленькую зарплату главного бухгалтера на оплату импортных медикаментов и поддержание маминой жизни. «Мы же семья, — убеждала я себя по ночам, глотая слезы. — Вадим рядом, он терпит мою беду. Надо просто еще немного потерпеть».

— Мне пора, — я натянуто улыбнулась, забирая сумку. — Сегодня закрытие квартала, нужно успеть сверить акты.

На работе, как обычно, спокойствием и не пахло. Точнее, им не пахло конкретно в моем кабинете, потому что Вадим, будучи ведущим юристом нашей компании, регулярно использовал меня вместо личного секретаря.

«Алиночка, перепроверь формулировки в договоре, ты же умница», «Алина, распечатай приложения, у меня принтер жует», «Сделай кофе для моих клиентов, девочка на ресепшене опять тупит».

Его совершенно не волновало, что у меня горели свои дедлайны по налогам и аудиту. Для него моя работа была чем-то второстепенным. Главным в этой жизни был он и его карьера.

Вот и сегодня, едва я успела открыть программу со счетами, внутренний телефон разрывался от его звонков.

— Аля, срочно! — голос мужа в трубке буквально дрожал, в нем звенела какая-то паническая, истеричная нота. — Принеси в мой кабинет папку по ресторанному комплексу «Евразия». Срочно! Они уже поднимаются!
— Вадим, у меня выгрузка базы через десять минут…
— Какая база, Алина?! У меня тут проверка на самом высоком уровне! Живо!

Я со вздохом положила трубку, нашла злополучную толстую папку и поспешила на третий этаж.

Уже на подходе к кабинету мужа я поняла, что в офисе происходит что-то из ряда вон выходящее. Обычно шумный коридор юридического отдела словно вымер. Секретарь Вадима сидела белая как мел, судорожно вцепившись в чашку с остывающим чаем. Из-за приоткрытой двери кабинета не доносилось ни звука — только тяжелая, звенящая тишина.

Вообще-то, у мужа была своя секретарша — молоденькая Юлечка. Но Вадим регулярно дергал именно меня. На любые мои возмущения у него был один ответ: "Юля тупая, перепутает еще всё, а мне перед серьезными людьми позориться? Тебе сложно любимому мужу помочь, Аля?". На самом деле ему просто нравилось меня дрессировать. И сейчас Юлечка, судя по её дикому взгляду, была на грани обморока — видимо, гость в кабинете Вадима оказался слишком "серьезным".

Я аккуратно толкнула дверь плечом, удерживая папку обеими руками.

— Вадим, я принесла документы, которые ты… — слова застряли у меня в горле.

В кресле моего мужа сидел совсем другой человек.

Вадим же бледной тенью стоял у окна, неестественно выпрямившись, а его пальцы судорожно подергивали край пиджака. Он выглядел так, словно его поймали на месте преступления и сейчас будут судить.

Мужчина в кресле медленно повернул голову в мою сторону.

Он был огромным. Под два метра ростом, с невероятно широкими плечами, которые едва сдерживал идеально скроенный итальянский костюм цвета мокрого асфальта. Жесткие, словно высеченные из камня черты лица, трехдневная темная щетина и едва заметный тонкий шрам, рассекающий левую бровь.

Но самым страшным были его глаза. Темные, почти угольно-черные, с тяжелым, сканирующим взглядом хищника, который привык брать от этой жизни всё, что захочет. В кабинете пахло дорогим селективным парфюмом с нотами кожи, горького кофе и… опасности.

— Кто это? — низкий, бархатный, вибрирующий баритон незнакомца заставил меня судорожно выдохнуть и замереть. Он даже не взглянул на Вадима, его глаза намертво пригвоздили меня к полу.

— Э-это… это наш главный бухгалтер, Алина Игоревна, Руслан Тимурович, — заикаясь, запричитал Вадим, делая шаг вперед и подобострастно заглядывая мужчине в лицо. — Она как раз принесла те самые отчеты по «Евразии», о которых вы спрашивали. Алина, положи на стол и иди!

Я сделала несколько деревянных шагов к столу. На меня не смотрели — меня изучали. Взгляд этого человека, Руслана Гасанова (я вспомнила это имя по учредительным документам крупнейшего холдинга столицы), медленно скользнул по моей бледной шее, задержался на ключицах и опустился на пальцы, сжимающие папку. Кольца на моей правой руке не было — я сняла его еще утром, потому что из-за гормональных отеков оно сильно давило кожу. Вадим этого, конечно же, даже не заметил. А вот Гасанов заметил сразу.

Я положила папку на стол. В этот момент Руслан Тимурович медленно протянул свою огромную ладонь со шрамами на костяшках и накрыл мои пальцы, забирая документы.