Пленница кораллового лорда

Глава 1

Янтарные лучи закатного солнца лениво скользили по белоснежной поверхности лабораторного стола. Пробирки, микроскопы и хроматографы, отбрасывали длинные тени на на полированный пластик.

Я заправила непослушную прядь за ухо и поплотнее прильнула к окуляру электронного микроскопа. На предметном стекле, окруженная питательным гелем, пульсировала живая клетка глубоководного полипа. Редчайший вид, способный мгновенно регенерировать ткани при экстремальном давлении.

Запах йода, кораллов и соли въелся в кожу так, что невозможно было его смыть.

Лабораторные стены и бесчисленные часы исследований это всё, из чего состоял мой мир последние три года. Научный атолл «Сапфир» плавно покачивался на бирюзовых волнах Пелагии. Здесь, на стыке неба и бескрайнего океана, жизнь текла настолько лениво, что порой мне казалось, будто время застыло.

На нашей планете не было твердой земли. Только вода, уходящая вглубь на тысячи километров, и мы — люди поверхности, научившиеся строить города на гигантских рифовых кораллах. Наша исследовательская группа была направлена на очередной неисследованный сектор Океана. беспилотный навигационный модуль доставил нас на исследовательскую станцию, и мы остались наедине с бездной.

— Если мы сможем синтезировать этот белок, медицина поверхности сделает огромный шаг вперед, — пробормотала я под нос, чувствуя привычный азарт исследователя. Пальцы быстро застучали по сенсорной панели, занося данные в планшет. — Ну давай же, маленькая, покажи мне свой генетический код...

Все мы подписали контракт с корпорацией «Аква-Тек» — гигантом, который монополизировал исследование глубоководных ресурсов Пелагии. Наша команда хоть была небольшой, но сплоченной, несмотря на то, что среди шестерых мужчин я оказалась единственной девушкой.

Двое ныряльщиков: близнецы Дэн и Ларс, погружались на небольшие глубины, собирая образцы верхней флоры Океана. Эти парни родились на южных плавучих рифах и, казалось, имели жабры вместо легких. За техническое состояние самой станции отвечали два техника — молчаливый Сэм и вечно ворчащий Боб, способные починить любую поломку с помощью молекулярной стягивающей ленты и пары крепких слов. Сердцем же нашей научной миссии руководил Марк — инженер по глубоководной аппаратуре. Он управлял сложными дронами и зондами, которые мы посылали туда, куда человеку путь был заказан. И, наконец, ученый, то есть я — Лея, ведущий биогенетик этой маленькой экспедиции.

— Лея, бросай свои железки, обед остывает! Если ты не поешь сейчас, я сам съем твою порцию и совесть меня не замучает.

В дверях лаборатории показалась круглая, добродушное лицо Марка. Наш инженер, как обычно, выглядел растрепанным, а на его комбинезоне красовалось свежее липкое пятно от глубоководного био-геля, который он только что вычистил из фильтров донного зонда. В руках он держал два термоса с дымящимся концентратом.

Я улыбнулась и наконец оторвалась от прибора, чувствуя, как сладко затекли мышцы спины после шести часов неподвижной работы.

— Марк, ты невыносим. У меня здесь исторический прорыв, а ты думаешь только о желудке.

— Исторические прорывы совершаются сытыми людьми, — резонно заметил он, ставя термосы на край рабочего стола, прямо рядом с колбами. — Посмотри в окно. Погода же сказочная. Штиль такой, что море как зеркало. Самое время выползти на нижнюю палубу и поймать немного ультрафиолета.

Марк сделал шаг вперед и потянулся, глядя в панорамный иллюминатор. Ткань на его плечах натянулась, очерчивая рельефную спину, а крепкие мышцы на руках буграми перекатились под кожей.

Я незаметно прикусила губу. В ту же секунду низ живота налился свинцовой тяжестью. Горячая волна прокатилась по телу, и я сильнее сдвинула ноги под столом, сжимая бедра до боли. Черт, опять.

Три года… Я торчу на этой проклятой станции безвылазно уже три года, и впереди еще два бесконечных года по контракту с «Аква-Тек». Когда я ставила свою подпись на голографическом бланке, то наивно полагала, что меня не будет возбуждать ничего, кроме научных открытий. Какая глупость.

Стоило оказаться в этой высокотехнологичной заперти, посреди бескрайней толщи воды, как подавленные животные потребности со временем дали о себе знать с пугающей силой. Месяц за месяцем нерастраченная сексуальная энергия копилась внутри, превращаясь в пороховую бочку.

Выхода не было. Техники Сэм и Боб были мне откровенно противны — неопрятные, вечно ворчащие, они годились мне в отцы. Ныряльщики Дэн и Ларс были обручены; на твердой поверхности их ждали невесты, и всё свободное время близнецы проводили в жилом отсеке, общаясь с ними через терминалы квантовой связи.

Оставался Марк. Он был свободен, но раньше совершенно не привлекал меня — слишком покладистый, мягкий, добродушный, как домашний морской котик. Но в последнее время гормональное напряжение достигло такого бешеного пика, что тело начало плевать на характер. Марк стал меня возбуждать. До дрожи, до позорно мокрых трусиков от одного его взгляда.

— … вот бы сейчас оказаться на суше, — донеслось до меня.

Вот бы сейчас ты отодрал меня прямо на этом столе, — бешеной вспышкой пронеслось в голове.

Воображение мгновенно нарисовало порочную картинку. Марк делает шаг, его добродушная улыбка сменяется звериным оскалом. Он грубо хватает меня за шиворот, рывком разворачивает и толкает на этот проклятый стол. Я приземляюсь животом прямо на холодный пластик, проезжая лицом по планшету. Его тяжелое, горячее тело наваливается сзади, впечатывая меня в столешницу. Он с треском задирает на мне обтягивающую юбку из нео-прена, жестко оттягивает край кружевных трусиков в сторону и без всякой прелюдии, одним мощным толчком вгоняет в меня твердый член.