Пленница Крысолова

5-2 (обновление 15.09.17)

Я смотрела в прозрачные глаза Крысолова и не видела в них ничего, кроме холодного любопытства. Он изучал меня, как охотник изучает жертву, ощупывал, точно раздевал донага. Под этим взглядом было неуютно, он холодил кожу, и я уже неосознанно цеплялась пальцами за воротник, пытаясь справиться с ознобом.

– Почему… – повторила я. – Такой странный вопрос. Разве надо объяснять, почему нужно спасать человеческие жизни? Да и как объяснить тому, кто не считает жизнь за ценность…

– Отчего же, – возразил Крысолов. – Я считаю. Но чем человеческая жизнь лучше жизни, допустим, этой мыши?

Он носком сапога поддел белого зверька, сновавшего под столом, и мышь привстала на задние лапки, нелепо дергая носом и показывая длинные желтые зубы. Я содрогнулась и отвела взгляд. Появилось ощущение, будто я на экзамене в Академии, а передо мной – строгий профессор, готовый за каждый неверный ответ или поставить «неуд» в зачетный лист.

– Человек разумен, – осторожно заметила я. – Его путь – это путь творца, путь, наполненный любовью, и этим отличается от животных.

– По-твоему, вот эта милая мышь не может творить? – усмехнулся Крысолов и отодвинулся на стуле, рассматривая, как мышь чистит морду, сидя на его сапоге. – Я видел, как северные тюлени рисуют картины, держа кисточку во рту. И видел, как дрессированные собачки скатывали шары для снеговика.

– Вы, действительно, не понимаете? – с возмущением вскинула я голову, мои щеки вспыхнули румянцем.

Тогда Крысолов улыбнулся и встал из-за стола. Послышался скрип, когда ножки стула поехали по замерзшему полу. Я услышала вздох, за барной стойкой завозился мистер Андерс, но не посмел ничего ни сказать, ни сделать. Мне самой захотелось бежать: все равно куда, лишь бы подальше от этого места, от ледяной таверны, от снующих по полу и столам мышей, от жуткого альбиноса в черном.

Я осталась на месте.

Крысолов подошел ко мне и дотронулся ладонью до щеки. Я дернула головой, но Крысолов не позволил мне отклониться. Сжав цепкими пальцами подбородок, заглянул в мои глаза: я видела, как мерцают алые огоньки в глубине выцветших до хрустальной голубизны глаз, чувствовала запах чужака – теплый, немного пьянящий.

– Не понимаю, – сказал Крысолов, задумчиво поглаживая мой подбородок. – Ты, действительно, готова вступить в сделку с нелюдем, чтобы спасти незнакомого тебе парня?

Я сглотнула и переспросила:

– Сделку? Я думала, вы поможете по доброте душевной…

Крысолов расхохотался, точно услышал что-то невероятно забавное. Мыши закопошились под ногами, и я вся задрожала от обиды и нехорошего предчувствия.

– Моя темная принцесса, у чудовищ нет понятия «душевная доброта», – отсмеявшись, многозначительно проговорил Крысолов и указательным пальцем погладил меня по подбородку, отчего я вся внутренне сжалась. – Если вы действительно хотите остановить чуму, вам придется заплатить цену.

– И… какую? – с трудом выдавила я. Было страшно, так, что колени превратились в желе, а по спине то и дело гуляли ледяные вихри.

– Я люблю элемент риска, моя темная принцесса, – сказал Крысолов. – Люблю играть. Давай сделаем так. Если до того времени, как часы на ратуше пробьют восемь, кто-то подаст вам платок – для каких целей, совершенно не имеет значения, – то этот человек отправится со мной.

– Платок? – растерялась я. – Но почему платок?

– А почему бы и нет? – пожал плечами Крысолов. – На самом деле, можно играть на что угодно. На перчатки, шляпку, на вашего любимого кота…

– У меня нет кота.

– Неважно. Это просто условие, которое вам необходимо соблюсти.

Я провела кончиком языка по губам. Стекла очков снова предательски запотели, но я не могла пошевелить рукой, чтобы протереть их, поэтому просто спросила:

– А если этого не случится? Если никто не подаст мне платок до того, как часы на ратуше пробьют восемь…

– Тогда некого будет забирать, и я один уберусь из Глосбери, – улыбнулся Крысолов. У него была обезоруживающая мальчишеская улыбка, я вспомнила свои недавние сны и от этих неприличных и пугающих воспоминаний покраснели не только мои щеки, но и уши.

– Я… должна подумать.

– Некогда думать, – отрезал Крысолов и погладил меня по виску. – Решайся, моя темная принцесса. Если ты примешь мое пари, я излечу юного Чандлера, никто больше не заболеет в славном Глосбери, ни твой брат, ни отец, ни даже, – тут он запнулся, в зрачках мелькнула и тут же исчезла тень, – принц Генри Уильям.

– И вы уйдете из нашего города? – с надеждой спросила я.

– Уйду, – пообещал Крысолов. – Еще не наступит рождественская ночь, как я уберусь из Глосбери.

Я вздохнула и прижала руки к груди. Мысли мучительно бежали по кругу. Поверить или нет? Принять сделку или…