Пленница Крысолова

6-1. (обновление 21.09.17)

Очнулась я от того, что кто-то щекотал мне нос.

– Матильда, еще пять минуточек, – взмолилась я и потянулась за одеялом. Но одеяла не было, вместо него пальцы нащупали что-то пушистое. И это пушистое тотчас выскользнуло из-под руки.

Я чихнула и распахнула глаза.

Прямо возле моей подушки сидела огромная белая мышь размером с кота и шевелила усами.

– Иии! – завопила я и, отпрыгнув, ударилась локтем о спинку кровати. На глаза навернулись слезы, и я вспомнила…

Застывшее лицо отца. Отблески пламени в глазах Крысолова. Падение во тьму.

Где же я оказалась?!

Я свесила ноги с кровати и заметила, что меня уложили прямо в платье и ботильонах: на каблуки налип мелкий сор. Пол оказался таким белым и чистым, что мне стало неловко пачкать его, поэтому я поспешно подтянула ноги обратно на кровать. Поэтому – а еще потому, что соскочившая с подушки мышь отбежала на пару футов и уселась на задние лапы, сложив передние на жирном брюшке.

– Кыш! – не слишком уверенно прикрикнула я. Голос сорвался, и я готова была поклясться, что мышь насмешливо фыркнула и сейчас же принялась мыть усатую морду.

Я замерла, вся дрожа и в отчаянии оглядывая комнату, раздумывая, чем бы таким швырнуть в эту гадость. На круглом прикроватном столике заметила стакан воды, но стоило мне только потянуться к нему, как мышь опередила меня. С молниеносной быстротой она взобралась на столик и толкнула стакан передними лапками в моем направлении.

– Ии! – повторила я, шарахаясь в противоположный угол кровати.

Сердце трепыхалось заячьим хвостом. Мышь ждала. В стакане плескалась вода, и ничего страшного не происходило.

«Успокойся, – сказала я себе тогда. – Это всего лишь дрессированная мышь. Я видела таких в цирке. Они катают шарики и возят друг друга в картонных колясках. Ну, чего ты испугалась, Эмма? Дрессированной мыши?!»

Я даже рассмеялась вслух, и заметила, как с губ слетело легкое облачко пара.

Холодно. В комнате очень холодно!

Стены белые, словно припорошенные снегом. То тут, то там поблескивали голубые искры. Простыня подо мной накрахмалена до хруста. Потолок – ледяной купол, с него свешивалась люстра, и ее прозрачные подвески позвякивали, точно льдинки на ветру.

Мышь снова потеряла ко мне интерес и принялась тереть уши. Тогда я решилась все-таки опустить ноги на пол и услышала, как цокнули каблуки по натертому до блеска паркету.

«Тут не помешали бы коньки», – подумала я и сделала осторожный шаг к двери. Мышь повернула за мной мордочку, ее рубиновые глазки блеснули интересом, но она не сдвинулась с места и я, глубоко вздохнув, сделала еще один шаг. И еще. И еще – пока не добралась до дверей, таких же белых, как и стены, и кровать, и столик, и стул у окна. Положила ладонь на створки и ощутила прохладную гладкость камня. Изящная резьба изображала фантастических птиц с длинными и пышными хвостами, перья переплетались с узорами из цветов и листьев, а венчала резьбу увитая плющом арка с вензелем в виде заглавной «Д».

Я прислушалась: за дверью стояла тишина. Ни завывания ветра, ни шагов. Задержав дыхание, налегла на ручку, и тут же разочарованно выдохнула.

Заперто!

– Проклятье! – вслух прошептала я и хлопнула по двери ладонью. Мышь тут же шлепнулась со столика и засеменила ко мне на своих коротеньких лапках.

– Кыш, говорю! – прикрикнула я громче. – Чего привязалась?!

Притопнула каблуком, и гулкий звук прокатился по пустой комнате. Мышь обидчиво пискнула и юркнула под кровать.

– Так-то лучше! – проворчала я и поправила очки.

В комнате становилось все холоднее. Здесь не было и намека на камин, и я начала подмерзать.

Где бы я ни оказалась, одно знала точно: это – логово Крысолова, а я – его пленница. И даже если он оставил меня одну, рано или поздно вернется. Не зря же приставил соглядатая! Вон, высовывает из-под кровати острую мордочку.

«Только не бояться! – сказала я себе. – Ты не маленькая девочка, Эмма! Только малыши боятся мышей!»

И сколько мне тут полагается пробыть? День, неделю, год? Я обхватила голову и прислонилась спиной к двери, не сдержав стона отчаяния.

Что же делать? Что делать, Эмма?

Взгляд мой упал на окно, занавешенное тяжелыми фиолетовыми шторами. Они покачивались от сквозняка, сквозь узкую полоску сочился бледный, какой-то призрачный свет.

Подобрав юбки и стараясь не поскользнуться на паркете, я подбежала к окну и отдернула шторы.

И ахнула!

Во все небо полыхало полярное сияние.

Я никогда не видела его, но слышала от путешественников, тех, кто был на далеком севере и спускался в пещеры, чтобы добыть кристаллы Ис.

Оно походило на неоновые занавески, развешенные высоко-высоко, в черной пустоте. И мягко колыхались, точно от ветра. Их белые и зеленые отблески ложились на оконные стекла, и мои ладони, прижатые к холодному окну, тоже переливались белым и зеленым.