Пленница Крысолова

7-3 (обновление 28.09.17)

Его внимательный взгляд колол точно иглами. От него было неуютно и… странно. Точно я стояла перед ним совершенно нагая: Крысолов видел меня насквозь. Не сводя колючего взгляда, он приказал через плечо:

– Мэнси! Томми! Принесите трость!

Две белые мыши, стерегущие колдовской аксессуар, подхватили его острыми зубками и синхронно подбежали к хозяину. Крысолов бережно принял трость и погладил ее, словно та была живым существом.

– Если бы сломалась еще и она, – произнес колдун, – я бы не пощадил никого. Ни слуг, ни тебя, Эмма. Ты понимаешь?

Из-под белой челки сверкнули темно-красные зрачки. Я сглотнула и кивнула:

– Да…

– Ты ведь хотела сбежать?

Вопрос позвучал тихо, почти ласково, но в этом голосе затаилась опасность. Меня бросило в пот. Повертев в пальцах очки, я снова слабо кивнула.

– И как далеко тебе удалось уйти?

Я промолчала, но место меня ответила Соня, что-то пропищав на своем мышином языке.

– Я ведь велел не выходить одной, – сухо ответил Крысолов. – Ты бы могла упасть в Колодец Ветров.

– Колодец… ветров? – повторила я и вспомнила черную бездну посреди ледяной залы.

– Здесь рождаются зимние ветра, – сказал колдун, не сводя с меня пристального взгляда. – Они вызревают здесь и, когда приходит срок, мы выпускаем их на волю.

«Мы» – так и сказал он. Почему-то я вспомнила Ледяную Деву, встреченную мною на улицах Глосбери. Следом пришло воспоминание поцелуя: Генри Уильям и снежная красавица в его объятиях. Я скрипнула зубами и тряхнула волосами, отгоняя неприятные мысли.

– А дети? – спросила я. – Почему… вы держите их в таком ужасном месте?

– Ты видела детскую? – перебил Крысолов и стукнул тростью о пол.

Звук прокатился по комнате, ему вторили белые мыши, все еще копошащиеся у порога. Показалось, или в голове колдуна послышалось раздражение? Его зрачки загорелись. Соня, почуяв неладное, прижала ушки и отбежала на безопасное расстояние.

– Никогда! – отчеканил Крысолов. – Никогда больше не приближайся к детской!

– Но почему? – вырвалось у меня. – Они же замерзнут. Они не могут тут жить! Тут никто не может жить…

– Здесь никто и не живет, – сквозь зубы процедил колдун.

– Но эти люди…

– Тут нет людей! – повысил голос Крысолов и, уперев трость в пол, наконец поднялся. – Здесь нет ни одной живой души, кроме тебя, Эмма!

– А вы? – возразила я.

– А я, – тут Крысолов скривил рот и огонь в его глазах угас. – Я не совсем человек.

Настало молчание. Только было слышно, как попискивала мышиная армия за порогом и воет ветер за стенами замка.

Нет детей? Но я видела их собственными глазами! Что и говорить, тут скрыто какое-то таинственное и злое колдовство!

– Обещай, Эмма, – тем временем процедил Крысолов. – Что ты никогда больше не приблизишься к детской! Иначе…

– Что? – прошептала я.

– Иначе мне придется наказать тебя, – устало ответил Крысолов. – Превратить в ледяную статую. Или в мышь.

Я вздохнула и прижала ладонь к груди, словно успокаивая сердце, которое и без того колотилось как сумасшедшее. Но разве это возможно? Разве можно людей вот так…

Крысолов жадно разглядывал меня из-под челки. Рубиновый огонь в его глазах угас, и в них появилось что-то другое: мечтательное? Страстное?

– Мне бы этого не хотелось, – тихо произнес он. – Ты ведь будешь послушной девочкой? Ты ведь вернулась, да? Почему?

– Я… я, – язык казался неповоротливым, слюна то и дело пересыхала, и я мямлила, как первокурсница на экзамене, но все же сказала: – Не могла оставить вас… умирать…

Последнее слово произнесла шепотом. Но Крысолов услышал и глянул на меня так странно, что все внутренности скрутило в клубок.

– Маленькая принцесса. Глупая принцесса, – проговорил он, улыбаясь одним уголком рта. Прихрамывая, подошел ко мне и остановился на расстоянии вытянутой руки. – Юные девицы столь наивны. Они легко пойдут на сделку с чудовищем, чтобы спасти близких или что-то доказать самой себе. И когда появится возможность сбежать, не используют ее, потому что их заест совесть.

– Вы столь искушены в понимании юных девиц? – парировала я, отступая.

Он снова шагнул вперед. Я отодвинулась еще на шаг. Крысолов улыбнулся.

– Я прожил достаточно долго, чтобы научиться разбираться в людях.

– Так это было представление? – догадалась я. – Вы проверяли меня?