Пленница Крысолова

14. Последняя битва

– Ты, грязное чудовище, украл ее у меня! – вздорно выкрикнул принц.

За одни эти слова мне хотелось воспользоваться дудочкой, я перехватила ее, как шпагу, но тут вперед выступил отец.

– Господин Крысолов! – заговорил он, прижимая ладони к груди. – Умоляю вас, отпустите мою девочку! Я готов работать за нее, мои умения в вашем распоряжении, господин Крысолов.

– Его зовут Тобиас, папа, – поправила я, подаваясь ему навстречу.

– Эмма, не нужно, – спокойно осадил меня Тобиас.

– Нужно! – выкрикнула я и шагнула к отцу, умоляюще глядя в его лицо. – Папа, все старые сказки врут! И Крысолов, и Генри Уильям совсем не те, за кого…

– Замолчи! – завопила Аннабель, взмахивая рукой. Земля подо мной задрожала и пошла трещинами. Я не сдержала вскрика, откачнулась, взмахнув руками и едва не выронив дудочку.

– Что… происходит? – глухо осведомился Тобиас. – Аннабель, почему ты с ними?

– А почему ты с ней? – вскинула голову Ледяная Дева. Ее слова падали как сосульки. – Ты предал меня, братик!

– И поэтому ты предала меня? – процедил Тобиас Он по-прежнему оставался на своем месте, прямой и спокойный, непоколебимый, как статуя. – Показала проход в подземный мир?

– О, леди была столь любезна! – подхватил принц. Приблизившись к Аннабель, он взял ее ручку и галантно поцеловал. От этой картины меня замутило, и я сильнее стиснула волшебную дудочку.

– Два сапога пара, – с горечью произнесла я. – Сестра предает любимого брата, а жених – невесту.

– Надеюсь, к себе ты не применяешь понятие «любимой»? – едко осведомился принц.

Я задохнулась от возмущения. Нет, никаких чувств к этому мерзавцу у меня не осталось. Но все-таки боль от того, что Генри Уильям никогда не любил меня – да что там! Не испытывал никаких теплых чувств! – ранила не хуже шпаги.

– Ты извинишься за эти слова, трус! – сказал Тобиас, наконец, сдвигаясь с места. И солдаты за спиной принца тут же выставили ружья.

– Перед кем? – хмыкнул Генри Уильям. – Перед ветреной девицей, которая, будучи помолвленной, кидается в объятия другого?

Краска бросилась мне в лицо. Да так, что о щеки можно было зажигать спички.

– Ваше Высочество! – несчастным голосом заговорил отец. – Я уверен, Эмма здесь не по своей воле. Все еще можно…

– Не надо, папа! – перебила я. – По своей! И ты это знаешь. И знаешь, что Генри Уильям никогда меня не… любил…

Мой голос упал до шепота, в горле встал комок.

– Тебя? – рассмеялся принц. – О, не думала ли ты, что я, наследник королевства, действительно влюбился бы в такую простушку, как ты, Эмма? – он покачал головой и придирчиво окинул меня взглядом. – Впрочем, без очков ты не такая уж дурнушка. Да и вкус у тебя появился: наконец-то подобрала приличный наряд. Стараниями любовника, я так понимаю.

– Ваше Высочество! – взмолился отец.

– Помолчите! – рявкнул на него Генри Уильям. – Ваша дочь опозорила род Эттвудов! Я был готов взять ее в жены! Облагодетельствовать вас! Вложить капиталы в ваши глупые и никому не нужные изобретения! Но эта дрянь поступила как самая последняя шлю…

– Довольно!

Черная тень метнулась мимо меня. Тонкое лезвие со свистом рассекло воздух и задрожало в нескольких дюймах от лица Генри Уильяма. Я увидела его распахнувшиеся глаза, дрожащие губы и прыгающий кадык.

– Ты. Извинишься. Трус! – сдерживая ярость, процедил Тобиас, почти касаясь острием шпаги подбородка принца.

В глазах Генри Уильяма страх сменился ненавистью.

– Стреляйте, чего смотрите?! – завизжал он и отпрыгнул назад.

– Нет! – закричала я.

Но уже грянули ружейные залпы.

Меня кто-то толкнул, и я, ахнув, полетела назад. Кто-то поймал меня под руки, прижал к себе. Пороховой дым повис в воздухе, и я забилась в руках, вырываясь и крича:

– Тобиас, нет! Не смейте! Нет!

– Эмма, тише! Эмма! – шептал знакомый голос отца.

Теплая и родная ладонь гладила меня по волосам, а я моргала, вытирая выступившие слезы, и пыталась разглядеть в дыму моего Тобиаса, но видела лишь неясные силуэты, слышала свист и треск, словно друг о друга терлись гигантские льдины.

– Тоби!

Наконец, я вырвалась и бросилась вперед. Кашляя, махала ладонью перед лицом, разгоняя дым, и не заметила, как со всего маха ударилась о ледяную стену.

– Тоби!

Я сползла по ней, царапая лед ногтями. И сквозь рассеявшийся дым увидела его: господин Крысолов, целый и невредимый, стоял посреди идеально круглого поля, усыпанного ледяными осколками. Его шпага звенела, встретившись со шпагой принца Генри Уильяма. У того на щеке блестел алый порез, отчего глаза принца горели злым сумасшедшим огнем.

– Играешь… не по правилам, – хрипло прорычал Генри Уильям.

Только теперь я заметила, что за его спиной высятся белые человекоподобные глыбы: солдаты оледенели, их ружья превратились в сосульки. Иней, опадая с них, кружился как мелкий серебряный пепел.

– В твоей игре нет правил, – ответил Тобиас. – С целой армией против одного? Испугался прийти сам и сразиться лицом к лицу, как подобает мужчинам?

Только теперь я очнулась и вспомнила про дудочку. Как там говорил Тобиас? Пять нот – для власти. Я завертела ее в руках, но сейчас же услышала:

– Нет, Эмма!

Вздрогнула и, вскинув голову, поймала взгляд Тобиаса.

– Нет, – повторил он. – Еще не время. Я должен сам сразитсья с этим узурпатором, иначе…