Пленница Ледяного Поместья

Глава 10.

Глава 10.
Тело механически двигалось. Любые попытки сопротивления приказу ощущались ожогами по уже замёрзшей коже. Само тело ощущалось словно ледяная, причиняющая боль скорлупа.
- Неужели ты сдашься? Смиришься? - беснуясь от злости и отчаяния закричала я в темноте. Или мне только показалось что я кричу. - Позволишь этому ничтожеству уничтожить последнее, что осталось от твоего рода, от твоей семьи? Позволишь этой плесени сожрать всё, ради чего твои родители и поколения до них отдавали собственную жизнь? А... А как же остальные? Герр, твоя кормилица, Берти? Кто сохранит для них дом, кто позаботится о том, чтобы они не оказались на улице?
Внутри была тишина. Ни голоса в мыслях, ни отклика в душе, ни ощущения присутствия.
- Ну уж нет! - рычала я, снова начиная безнадёжную борьбу с подконтрольным магическим узам телом. - Этот долбодятел ни стоит даже плевка старой Берти! И уж точно ЭТО недоразумение не повод для слëз! Да твою мать! Что же так больно...
- Потому что ты говоришь, - тихим шелестом ответил мне мягкий голос Изольды.
На мгновение я ощутила мягкое тепло, словно меня кто-то осторожно обнял.
- Узы магического брака будут причинять боль телу. Но иная душа сможет противостоять приказам. Хватило бы лишь желания и воли. А у тебя в достатке и того и другого, - окутывал меня спокойствием и уверенностью этот голос.
- Иная душа... - ухватилась я за фразу.
- Неважно. - В голосе звучала спокойная улыбка. - Души, словно потоки воды. Займут любую ёмкость, принимая нужную форму.
- Ты... Уходишь? Вот так? - я ощущала разочарование.
- Да. И уже ушла бы. Но ты напомнила мне о том, что позабылось за собственными мечтами, надеждами и болезненными обидами, - душа Изольды, если это была она, зазвучала иначе, как-то торжественно. - Лагурье должны жить. Наша земля, наши люди... Ты должна жить. Не как я, я заменила свою жизнь на веру в чужую любовь. И мне самой уже ничего не исправить. Ты ведь тоже знаешь, что до поместья мы не дойдём. Но есть один крохотный шанс... Если ты согласишься быть мной, продолжить мою жизнь. Ты ведь отчего-то решила заступиться за меня, защитить от мужа.
- Не напоминай про этого скота! - от упоминания Д'Алданьяка очарование осыпалось с громким звоном, снова разбудив злость.
- Хорошо, пока не буду, - моя вспышка похоже развеселила настоящую Изольду. - Когда я уйду, ты сможешь сопротивляться приказам Серилла. Влияние магического брака ослабнет почти в половину. Тебе нужно будет идти в сторону вооон тех деревьев. Там старая военная дорога, и небольшой домик. Когда-то король Петрос жил в нём со своей семьёй, пока здесь на берегу Ривы, горной реки, впадающей в море, строились корабли. Потом это место стало не нужно. Но королевская семья сохранила его, как охотничьи угодья. За домиком следят, по крайней мере раньше было так.
- Королевский охотничий домик? - удивилась я. - Это насколько же мы смогли уйти от столицы?
- Не так далеко, как кажется. Просто с этой стороны сплошные леса, уходящие вверх по склону в горы, и многочисленные пороги Ривы. Места мало, строить что-то сложно. Королевская дорога огибает это место, делая петлю. Поэтому ехать из Лагурье сюда так долго. А если через лес и перевал, то почти в двое короче. Серилл ведь приказал как можно быстрее, - объясняла мне душа.
- Через зимний нехоженный лес и горы? Быстрее до чего, хочется узнать? - фыркнула я и только потом поняла, что именно я услышала. - Охотничьи угодья? То есть, здесь есть дикие животные?
- Немного. Волки в основном, - спокойно прозвучал ответ. - Олени, собственно и волков здесь столько из-за них. Зайцы, вепри, редко встречают рысь. Но тебе нужно добраться до домика, иного выхода просто нет. Ты ведь чувствуешь, насколько замёрзла?
- Да, ноги и руки уже словно стеклянные, - прислушалась я к ощущениям. - Пальцы я вообще не чувствую.
- Я сделаю всё, что смогу, чтобы дать тебе время, - невидимые объятия стали крепче.
- И подаришь мне свою жизнь, - вздохнула я, понимая, что совсем скоро снова останусь одна в зимнем лесу. - Что мне сделать... Для тебя?
- Будь истинной Лагурье, позаботься о тех, кто верен нашему роду. И исполни одну мою просьбу. Живи без груза моей судьбы. Я вижу твою злость... Но прошу, живи не мстя за мои обиды, а радуясь каждому дню. Пусть в этом мире станет хоть на чуть-чуть радости больше. - Я ощутила от этих слов что-то странное, что-то такое, что сложно описать, но безошибочно чувствуешь.
Наверное так и ощущается то самое чувство любви, которому я должна была научиться у Изольды. Потому что ничем иным, кроме любви, я не могла назвать вот эту удивляющую возможность не злиться на виновников всего случившегося.
- Я ведь займу твоё место, - напомнила я.
- Но ты не станешь мной. Лишь моё тело и имя будут служить тебе. Но ты иная. И ты не должна идти по моему пути, возможно, тебе придётся проложить свой. И чтобы не ждало тебя впереди, я не увеличу твою ношу ничем, кроме напоминания о том, что ты теперь Лагурье, - прозвучало в ответ. - А теперь иди. Я не многим смогу тебе помочь.
Я послушно шла. Боль от чёрных вен стала гораздо слабее, её было возможно терпеть. А главное, я смогла управлять собственным телом.
Я замёрзла так, что даже мысли не подавали признаков жизни. Кроме какой-то совсем дурной, что билась в висках напоминанием, что где-то впереди есть жильё. И наверное, хотя бы кто-то из слуг. А значит, каждый шаг вперёд важен.
Заливистый собачий лай сначала показался мне миражом или собственным бредом. А потом я просто споткнулась и подняться уже не смогла. Но и остановиться сейчас, означало бы смирение, что я сдалась! А потому я упрямо ползла вперёд.
- Леди? - вдруг откуда-то, словно с небес, прозвучал мужской голос.
Но я не тратила силы на разговор, я ползла вперёд, уже понимая, что замёрзла так, что скорее всего уже ничего нельзя сделать. И более того, тепло может быть опасно для меня. Я прекрасно помнила, что такое обморожение и как нужно действовать в таких случаях, а как и вовсе нельзя.
Мир начал стремительно вращаться. Вместо бесконечного снега вдруг где-то вверху начали мерцать звезды. Взгляд помимо моей воли отмечал как удивительно светло и красиво вокруг. Из-за снега и инея даже лунный свет наполнял всё вокруг волшебным голубым сиянием. Деревья казались хрустальными...
- Странно, - подумала я. - В мне казалось, что вокруг хоть глаз выколи...
- Леди Лагурье, - прозвучал тот же голос, что и раньше. - Раз вы в состоянии говорить, то хотелось бы всё-таки услышать, что произошло? Почему вы здесь и явно пытаетесь противостоять магическому принуждению?
- Звёздные россыпи на темно-бархатном небе,
В танце кружатся и млеют на Млечном пути,
Их хоровод золотистый лучист и волшебен,
Он продолжает годами, веками светить.
Тихая ночь горделивою вольною птицей,
Встретясь с рассветом, умчится в лазурную даль,
Чтобы с лучами заката опять возвратиться
И превратить целый мир в драгоценный хрусталь. - Шептали мои оледеневшие губы стихи Ирины Золотарëвой, чью страничку в дзене я как-то случайно нашла.
- Леди, эти бесспорно прекрасные слова, никак не проясняют ситуацию, - этот голос был странно знаком.
Он окутывал теплом, я слышала в нём тревогу. Воздух пополнился ароматом мороза, чистого снега и терпкой хвои. И что-то ещё... Голос как будто защищал от всех тревожных мыслей, как будто его обладатель просто забрал мою тревогу себе. А мягкие покачивания убаюкивали замёрзшее тело.
- Дура, да он же просто несёт тебя на руках, - догадалась я.
- Да, леди Лагурье, - похоже я разговаривала вслух сама с собой. - Сами вы точно не сможете дойти Глинтверна. Поэтому я несу вас на руках.
- Глинтвейн? Мне нельзя глинтвейн. Спиртное при обморожении нельзя, нет. - Заволновалась я.
- Вы ошибаетесь, леди, - тепло голоса никак не сочетались с официальным обращением. - Я говорю не о горячем вине, а о Глитверне, названии охотничьего особнячка. Единственном жилье в этих глухих местах.
Я собрала последние силы, наверное это усилие будет последним в моей жизни. Но я хотела увидеть своего спасителя, чтобы понять, откуда мне так знаком этот голос.
На меня смотрел молодой мужчина, явно не старше самой Изольды, тëмно-русые волосы вились крупной волной. Крупные серо-синие глаза смотрели внимательно. Мой спаситель чуть хмурился. Я оценила линию подбородка, хорошо очерченные скулы. Ямочки, заметные даже сейчас, когда мужчина и не думал улыбаться...
- Сашка, Сашка Белов, - сходство моего спасителя со знаменитым гардемарином меня развеселило.
- Леди Лагурье, я рад, что вы меня узнали, несмотря на своё явно плачевное положение. Но прошу помнить, что для подобной фамильярности нет оснований. И ваши слова, будь они услышаны ещё кем-либо, нанесут непоправимый урон вашей репутации, - сжал полные губы "гардемарин". - Прошу не позволять себе перехода границ и помнить, что я Алекс Беларье, секретарь его величества.

Какой строгий у нас "гардемарин" в спасителях))))))