Пленница Ледяного Поместья

Глава 11.

Ощущение света и тепла скользило по лицу. Я улыбнулась, подозревая, что это солнечные зайчики пробрались в комнату и бегают, где им вздумается.
Я ещё сильнее зажмурилась и потянулась до невероятно приятного тянущего чувства во всех мышцах. В такие моменты я всегда завидовала кошкам, что умели это делать это с таким заразительным удовольствием.
Я нежилась в той мягкой полудрëме, когда ты вроде уже и не спишь, и лишь одно движение ресниц отделяет тебя от череды бесконечных дел, и в то же время, ты всеми силами пытаешься удержать это последнее мгновение сонной неги.
Но проснувшийся разум без моего участия отмечал какие-то моменты. Моя постель была идеально подобрана по моему вкусу. Никакие спецы не могли меня убедить в необходимости спать на жёстком матрасе с куском пены или латекса вместо подушки. Все эти рассказы о гипоаллергенных составах, всяких ортопедических слоях с системой запоминания и чем-то там ещё были конечно очень интересными, но спать я предпочитала на мягком матрасе с обычной ватной набивкой. А подушки и одеяло я брала строго пухо-перьевые. И пусть их приходилось часто менять, постоянно взбивать и каждый раз из них лезла набивка, но моему телу, чтобы расслабиться просто необходим был тот миг, когда тело погружается в облако постели.
А ещё запах... Никогда, никакой кондиционер не сравниться с ароматом мороза, снега и зимнего солнца. Того неповторимого запаха, который приобретает отстиранное бельё, вынесенное на сутки на улицу зимой, чтоб промëрзло до каждой ниточки, невозможно добиться химией. Ну вот ты хоть облезь.
Этот момент пробуждения был для меня настолько по-настоящему идеален, что открывая глаза, я улыбалась.
Совершенно незнакомое помещение, странный балдахин над кроватью, чужие окна... Абсолютно чистые, сверкающие в лучах солнца, обрамлённые синими бархатными шторами с вышитыми серебром языками пламени, точно так же, как и на балдахине, но чужие и незнакомые.
Мне всегда окна домов казались глазами. Я умудрялась видеть в них настроение. Вот и сейчас на меня как будто смотрело какое-то существо, незнакомое, словно случайный прохожий, но не равнодушное, а с интересом наблюдающее.
- Судя по вашей улыбке, дорогая, проснулись вы в отличном настроении и расположении духа, - услышала я женский голос и лёгкий стук форфора. - Ну что же вы так? Я бы не стала на вашем месте совершать столь резких движений.
Я действительно едва не подпрыгнула, поняв, что в комнате кто-то есть. И даже дружелюбный тон голоса меня не сильно успокоил. В голове вспышкой пронеслись последние события, приведя следом понимание, что Изольда Лагурье отныне это я.
В глубоком кресле с высокой спинкой сидела пожилая женщина. Память Изольды безошибочно подсказала, что передо мной Кларисса Беларье, живая легенда королевского двора.
Её мать, леди Алисандра была кормилецей самого короля Ильяса Второго, отца нынешнего короля. Брат леди Клариссы, Карл, был не только молочным братом короля, но и ближайшим другом и помощником. Фактически, он был тенью тогда ещё кронпринца. Впрочем, его так и называли. Только добавляли, что Карл был злой тенью. Он не скрывая говорил, что ударить его господина в спину, смогут только через его труп. К несчастью, именно так и произошло.
Но в то время, когда мальчикам было по пятнадцать лет, этого ещё никто не знал. Да и все обсуждали, что спустя пятнадцать лет, после рождения сына, леди Алисандра вновь в тягости. И в её-то возрасте это очень и очень рискованно. Леди Алисандра покинула этот мир, оставив взамен очаровательную малышку. Провожали её в последний путь безутешный муж, два её брата, племянник и едва стоящие на ногах от горя и тяжести потери сын и его друг, который относился к кормилице едва ли не с большей теплотой, чем к собственной матери.
Малышка, удивительно похожая на свою мать, с рождения была окружена мужчинами. Воспитание, по этой причине, она получила весьма своеобразное. Леди Кларисса едва-едва могла справиться с простейшей вышивкой, совершенно не могла организовать приём и долго терпеть дамские беседы. С трудом давалось ей музицирование и бальные танцы.
Зато леди владела четырьмя языками, была великолепной наездницей и фехтовальщицей, обожала охоту и с лёгкостью проходила полосу препятствий, на которой тренировались гвардейцы его величества.
Когда леди исполнилось шестнадцать лет, в дом пришла чёрная весть. Страна тогда была в состоянии войны, и вражеские генералы справедливо посчитали, что смерть кронпринца, фактически исполняющего обязанности короля и главнокомандующего Бералии, будет сокрушительным ударом.
Неожиданно, ставку кронпринца решила посетить его невеста, к слову дальняя родственница правящей фамилии Полонии, союзника Таллийского триумвирата, с которой в тот момент Бералия и воевала. Девица не была особенно ценна в качестве невесты, но в приданное за ней отходило небольшое княжество, зажатое границами Полонии и Бералии.
Под видом кортежа принцессы Лании в ставку и проникли наёмники-убийцы. Напали они ночью, предварительно вырезав охрану королевского шатра. Кронпринц, как и всегда, не спал. Он и его друг Карл проводили ночи над картами, рисуя на них схемы построения своих войск.
Всего два мужчины, пусть и военные, и прославленные фехтовальщики, не казались серьёзной угрозой трём десяткам нападавших. Но Карл Беларье встал насмерть, защищая спину своего принца. В итоге, покушение провалилось, но ценой жизни верного Карла.
Принцесса Лания, испугавшись, сразу призналась в заговоре, и была сослана в монастырь, чей устав и повседневная жизнь больше напоминали тюрьму, где была заточена в башне.
А в скоре в ставку кронпринца прибыл дальний родственник погибшего, сын племянника покойной кормилицы кронпринца, Ларс Беларье.
Принц Ильяс принял юношу очень радушно, поставил его на должность своего личного секретаря и не скрывая демонстрировал своё расположение к роду Беларье.
Юный Ларс проявлял себя крайне отважно и самоотверженно. Все, кто был свидетелем его прибывания в свите принца, говорили об однозначном выводе, что юноша явно решил принять на себя обязанности погибшего кузена, заняв его место за спиной принца.
Ларс неоднократно предпринимал весьма успешные вылазки в тыл врага. Не единожды освобождал пленных, буквально вычищал штабы и склады продовольствия противника. Устраивал дерзкие засады, самоотверженно занимал самые сложные участки линии фронта, принимая под своё командование бералийские войска.
Так продолжалось около четырёх лет. Одно из решающих сражений той войны, стало решающим и в судьбе Ларса. Он и его солдаты ожесточённо обороняли восточный редут, так как падение этого пункта открывало врагу весь фланг бералийских войск. Оборону этого редута и тогда, и после тщательно разбирали, как пример почти гениального командования и организации действий. Но впервые за долгое участие в военных действиях, Ларс Беларье был очень серьёзно ранен. Настолько, что старый денщик, что и был при юном лорде и лекарем, и кучером, и лакеем сразу, не мог справиться и запросил помощи у тогда уже ставшего королём Ильяса Второго.
Гонец влетел к королю с вестью, что редут был удержан, но секретарь его величества смертельно ранен.
Король сам сорвался к своему секретарю, к которому относился странным образом. Поговаривали, что его величество и вовсе испытывает недопустимые чувства к Ларсу. Ильяс второй потребовал от королевских врачевателей сделать всё возможное и невозможное.
- Хоть сами сдохните, но сохраните ему жизнь! Я не могу потерять ещё и Ларса! Я и так в неоплатном долгу перед Беларье, - кричал король. - Если он умрёт, вы все отправитесь на плаху!
К счастью, рана молодого лорда оказалась тяжёлой, но не смертельной. Она не стала таковой из-за плотного многослойного обёртывания из широкого шёлкового бинта, который скрывал тот факт, что лорд Ларс на самом деле был леди Клариссой.
Скандал был грандиозный. Репутация леди была просто на волоске от краха. Но тут в ситуацию вмешалась давно забытая королева-мать.
Она потребовала леди Клариссу к себе, объявила девушка своей компаньонкой и назначила фрейлиной. Говориои, что даже вроде выдала замуж за какого-то знатного, но замкнутого лорда. А от сына потребовала исполнения обязательств в отношении принцессы Лании. Тем более, что совершенно не обязательно было прерывать прибывание принцессы в монастыре и возвращать её ко двору.
Исключением стала лишь сама церемония, на которую будущая королева прибыла весьма скромно и сразу после неё вернулась в монастырь. Но, как заметили большинство придворных, его величество держался весьма достойно. К невесте относился с должным уважением и удивительной, если учитывать её участие в заговоре, теплотой.
Результат долго себя ждать не заставил. На свет появился Ильяс Третий. Но королева Лания была так слаба и совершенно не готова к уходом за ребёнком, даже той малостью, что оставалась после работы королевских нянек, что встал вопрос о кормилице.
И тут снова на выручку другу погибшего брата пришла леди Кларисса, о которой двор успел уже и позабыть. Она тоже в тот момент стала матерью, и точно также, как в своё время леди Алисандра, взяла королевского младенца на воспитание. Поэтому частые визиты его величества в замок его матери, где жила леди Кларисса никого не удивляли. И в совместных прогулках тоже никто не видел ничего предрасудительного.
Кстати, ехидные светские львицы обсуждали и то, что его величество, судя по всему, не растерял теплоты и к жене. И наносит визиты не только будущему наследнику, но и королеве. К удивлению двора, почти пятнадцать лет спустя, королева вновь порадовала короля наследником. Но так как с тех пор о ней не было ничего слышно, всё пришли к выводу, что поздняя беременность завершилась неблагополучно.
Да и мальчик родился на только больным и слабым, что двор только и слушал о его очередном нездоровье.
А вот такая же поздняя беременность леди Клариссы, подарила роду Беларье наследника.
О старшем сыне леди никто ничего сказать не мог. Завистливые лорды и леди уверенно решили и не стеснялись озвучивать, что он видимо где-то сгинул, отстаивая интересы короля. А вот младшего, Алекса, король держал при дворе. С теплом и братской заботой относился к нему и молодой король, Ильяс Третий. Что впрочем никого не удивляло, ведь сам король был выкормлен и воспитан леди Клариссой.
Как никого не удивила и должность королевского секретаря, которую Ильяс Третий предложил Алексу.
- Это уже третий Беларье на этой должности, - хмыкали по углам леди и лорды. - Добра Беларье эта должность не сулит.
Но все моментально затыкались и подобострастно опускались в нижайших поклонах, стоило появиться на горизонте леди Клариссе. При Ильясе Третьем она пользовалась невероятным авторитетом. Утверждали, что сама королева-мать, хоть и не нарушает своего уединения по состоянию здоровья, буквально считает Клариссу своими глазами и ушами. А иногда и языком.
И вот эта женщина сейчас сидела в кресле напротив моей кровати и спокойно наслаждалась чаем.
Идеальная осанка, строгая высокая причёска, вырез каре затянутого домашнего платья прикрыт изящным кружевом, поверх которого лежали несколько нитей белого жемчуга. И невероятно живые, горящие любопытством, серо-синие глаза. Да уж, Алекс судя по всему взял всё лучшее от родителей, кем бы там не был тот неизвестный лорд-затворник. Хотя, уже очень давно, где-то лет шесть назад, леди Кларисса объявила о своём статусе вдовы. И пусть в замужестве она сохранила свою фамилию, которую передала оставшемуся единственным сыну, траур свой она строго соблюдала.
Поговаривали, что это стало ещё одной ниточкой, что сблизило леди с королевой, тоже овдовевшей примерно в это же время.
- Я в охотничьем домике его величества? Алекс успел сохранить мне жизнь? - спросила я.
- Лорд Алекс, дорогая. А лучше лорд Беларье, - аккуратно налила горячий напиток в чистую чашку леди Кларисса. - Даже то, что ты наверняка знала о его влюблённости в тебя до твоего замужества, не даёт тебе права на подобную фамильярность.
- Простите, - смутилась я, ругаясь в мыслях на себя.
Это я привыкла, что обращение или упоминание кого-то не требует упоминания титулов. Да в моей жизни никогда и не было никаких титулованных особ. А здесь... Другие правила.
- Ничего страшного, я сама не всегда принимала все эти ограничение. Воспринимай мои слова как подсказку на будущее. Но сейчас меня просто съедает любопытство, - подала она мне чашку чая на блюдце. - Леди, наследница, да и в принципе единственная, кто остался от весьма влиятельного и сильного рода, оказывается ночью в глуши, за пределами и столицы, и своего поместья, в бальном платье и в бальных же туфлях, со следами явного неповиновения воле супруга и его власти, которую он приобрёл после ритуала магического брака. И, какая удивительная случайность, в окрестностях охотничьего домика, где очень любит проводить время мой сын. Сын, который и не скрывал в своё время романтического интереса к этой самой леди.
- Вы думаете, что я здесь поэтому? - насторожились я.
- Здесь ты потому, что охотничьи гончии моего сына учуяли кого-то чужого и подняли лай. А мой сын, выйдя проверить, чьë это появление так встревожило собак, обнаружил тебя, упорно ползущую в сторону этого места. Причём ползущую, не смотря на то, что находилась ты почти в беспамятстве. - Не без ехидства улыбнулась леди. - Между нами, возможно, мужская гордость и рисовала в мыслях Алекса, как некая леди, ползает перед ним, ну допустим, на коленях. Но я искренне надеюсь, что воспитала его лучше. По крайней мере, он как можно скорее перенёс тебя в дом, уговорил меня остаться здесь, то прояснения ситуации, и окружил тебя королевскими врачевателями. Бедные, доставила же ты им хлопот. Обморожение, истощение, горячка да ещё и последствия неповиновения магическим узам. И при всём при этом, обнаружить в пациентке не абы кого, а законную супругу третьего маршала королевства. Про то, что эта самая пациентка находится в охотничьем домике, где отдыхает в это же время королевский секретарь... Сложи все составляющие и представь, насколько интересные мысли появились в головах учёных мужей.
- Не настолько интересные, как те, что появились у их коллег, когда спасая раненного лорда, они обнаружили, что четыре года этим лордом притворялась леди. Причём из рода, не сильно уступающего в знатности и древности моему. Не зря же имя вашего дома так созвучно с названием нашего королевства, - не смолчала я.
Леди Кларисса рассматривала меня не скрывая удивления. А потом звонко рассмеялась.
- Хороша! Удивительно искренняя и открытая, - произнесла она. - Мне это нравится. Да, многие условности нарушены. Но моë отношение к ним для тебя похоже не секрет. Да и моё присутствие здесь не допустит грязных слухов. Но вы очень рисковали.
- Мы? - переспросила я.
- Ты и Алекс. - Разъяснила она свою фразу.
- Простите, вы что, решили, что мы специально здесь решили встретиться? - поднялось во мне возмущение.
- А что ещё можно подумать? - мой тон её похоже вообще не впечатлил. - Дорогое платье, ты в нём невероятно хороша. Наверняка лучшее в твоём гардеробе. Бальные туфли. Не лучшая обувь для прогулок по зимнему лесу. Да и последствия... Не думаю, что быть прикованной к ночному горшку, входит в перечень романтичного времяпрепровождения. Ощущения при этом и вовсе отвратительные. Распущенные волосы и отсутствие украшений... Видимо, чтобы не потерять и не оставить улик. Ну и вот это, - ткнула она пальцем в ещё заметные на моей коже линии. - Что именно мешал совершить магический обряд? Послушай, дорогая, я неделю просидела в этой глуши, спасая твою репутацию своим присутствием.
- И я вам обязана? - уточнила я, в мыслях пытаясь понять, как это я пропустила целую неделю.
- Верно, - кивнула леди Кларисса.
- И чего бы вы хотели в благодарность? - прямо спросила я.
- Подробностей, - вернулась в кресло леди. - Я хочу знать, что происходит, как в этом замешан мой сын и для чего эта встреча вообще была нужна.
- Она была случайной, - сразу ответила я.
- Вот-вот, Алекс именно так и сказал. Слово в слово. - Покивала головой леди Кларисса. - Настораживает меня подобное единомыслие.
- Но это совершенно правдивое объяснение. Леди Кларисса, вы ведь наверняка в курсе некоторых событий моей семейной жизни. И, я уверена, что для вас не является секретом, что лорд, являющийся моим мужем, и не думает скрывать своё пренебрежение брачными клятвами? - я решила быть откровенной. - А для меня это было тайной. Я регулярно получала счета из столицы. И думала, что эти траты идут на подготовку к войне, ремонт дома и приобретение украшений в качестве извинений передо мной.
- Ты могла получать счета в том и только в том случае, если оплата шла со счетов, принадлежащих Лагурье, - задумалась леди Кларисса.
- Недавно, помимо счетов я получила образец приглашения из типографии, в котором говорилось о бале, который состоится в особняке Д'Алдоньяк. Где собственно Серилл Д'Алдоньяк собирался представить свету свою леди или госпожу, не ручаюсь за точность формулировки. - Продолжила я. - И решила, что речь обо мне. Времени на дорогу оставалось совсем немного. Я прибыла в особняк Д'Алдоньяк буквально за полчаса до начала бала.
- Как я понимаю, по приезду ты обнаружила правду? - хмурилась леди Кларисса.
Я не скрывая, подробно описала все события от момента моего появления в особняке до встречи с Алексом. Умолчала лишь о том, что в теле Изольды теперь чужая душа.
Вот только леди Кларисса с каждой минутой мрачнела всё больше и больше.
- И что же ты теперь планируешь делать? - недавно полный смеха и ехидства голос, звенел сталью.
- Подать на развод и потребовать возвращения всего приданного, - пожала плечами я.
- Развод? Это грандиозный скандал, - напомнила леди Кларисса. - Тебя не будут обсуждать разве что немые. И то, сообразят как перемыть тебе кости при помощи жестов. Или вовсе обучатся грамоте и начнут переписываться.
- Да на здоровье. А терпеть подобное положение дел это просто мерзость! - меня просто передёрнуло от воспоминаний.
- Род Д'Алдоньяк был в конец разорён ещё до твоей свадьбы с лордом Сериллом. Фактически, это удалось скрыть только благодаря вовремя перешедшему в его руки твоему состоянию. Твоё требование, будь оно удовлетворено, вынудит продать всё, включая дом и лошадей Д'Алдоньяка с молотка, а его самого отправить в долговую тюрьму. - Тëрла пальцами подбородок леди Кларисса.
- Мне настолько всё равно, что с ним будет, что даже как-то не удобно, - не почувствовала я никакого сочувствия к проблемам недомужа.
- А ваш окончательный разрыв лишит королевство последней надежды на обретение дара третьим маршалом. - Продолжила леди Кларисса.
- При его талантах полководца, столь наглядно продемонстрированных третьим маршалом, я склонна считать, что оно к лучшему. Иначе бы он нам не два корабля потопил, а весь флот. Впрочем, насколько мне известно, он и без дара весьма успешно с этой задачей справился. И я готова вычесть те суммы, которые пошли на закладку и строительство новых кораблей королевского флота. Взамен тех, что угробил третий маршал. Но ведь за столько времени эта мысль даже не постучалась в его голову. - Не сдавалась я.
- Надеюсь, что это не основной довод твоего ходатайства к королю о разводе? Ильяс до сих пор весьма болезненно реагирует на потерю флота. - Внимательно разглядывала меня леди Кларисса.
- Я ещё не выжила из ума, чтобы топтаться по больным мозолям короля, - фыркнула я. - Этот долбодятел, простите, лорд Д'Алдоньяк, дал прямой приказ и думать забыть о разводе и попытках вернуть себе состояние своей семьи. Но вот моя память меня не подводит, я всё прекрасно помню, рассказываю вам и даже боли не испытываю. А ведь даже разговор с собой в глухом лесу был настоящей пыткой.
- И что ты хочешь этим сказать? - как-то слишком внимательно посмотрела на меня леди Кларисса.
- По-моему, вывод очевиден, - изо всех сил я напрягала память Изольды. - Согласно законов магических уз, тот из супругов, что не является обладателем пробуждëнного дара на момент заключения брака, становится, как бы это помягче... Пусть будет подчинённым. Супруг, ставший господином, волен требовать подчинения во всём.Но не в праве навязывать действия, прямо ведущие к смерти второго супруга. Так как после совершения таких действий ритуал просто теряет силу. Это не я придумала, это один из малочисленных законов магии. Д'Алдоньяк, желая избежать ответственности и окончательно присвоить себе состояние моего рода, приказал мне как вы верно указали, в бальном платье, почти босой, пешком, никому не показываясьна глаза и не говоря никому и ничего, идти в поместье ночью, через лес полный диких зверей. Какова была вероятность, что я выживу? Я для себя видела единственный шанс выжить. Это добраться до этого домика, в надежде, что здесь будет хотя бы кто-то из слуг. И эта попытка дорого мне обошлась.