Пленница магического сада

Глава 10. Угасающий сад

Свиток рвется на свободу, в сад, и во мне просыпается сочувствие. Я не могу вот так легко покинуть это место, но почему бы не позволить это сделать свитку, раз он, как оказалось, наделен своей волей?

Свиток с силой ударяется о стекло, кажется, еще немного — и он выбьет его. Подхожу и открываю окно, позволяя пергаменту вырваться на свободу.

Он, словно живой, взмывает в утреннее небо, увлекая за собой светящийся стебель. Я наблюдаю, как он кружит над садом, будто ищет что-то. Вдруг он устремляется к старой яблоне неподалеку, в ветвях которой, как мне кажется, давно уже нет жизни.

Проникнув в крону яблони, свиток замирает возле одного из сухих сучьев, и из него начинает изливаться свет. Мягкий, обволакивающий, он смешивается с солнечными лучами. Кажется, он вкладывает свою энергию в мертвое дерево. И вот, словно в замедленной съемке, я вижу, как на сухой ветке появляется крошечный зеленый росток.

Невероятно! Свиток оживил дерево!

Осознав это, я чувствую невероятный прилив сил. Может быть, мое предназначение здесь — дарить жизнь? Но ликование длится недолго: отчетливо вижу, как свиток быстро съеживается, чернеет и рассыпается, опадая хлопьями к корням яблони.

А вот за это герцог и прибить может. Так, по крайней мере, мне сейчас кажется…

— Я все видел, — раздается за спиной голос, и я вздрагиваю всем телом.

Как он умудрился настолько неслышно войти, что даже дверь не скрипнула? Или это я так увлеклась свитком, что ничего не заметила?

Страх за содеянное сковывает меня, но я все-таки оборачиваюсь и смотрю прямо в лицо моему тюремщику. Дракон стоит, сложив руки на груди, и бесстрастно смотрит на меня, будто изучает, на что еще я способна.

— Он сам вылетел, не удержала, — говорю, пожимая плечами.

Но на лице герцога ни гнева, ни даже раздражения. Только внимательный взгляд скользит по мне, снова некстати напоминая, что я полуодета.

— Свиток не нужен, это лишь инструмент, — спокойно отвечает он. — Я не рассчитывал, что нужно непосредственное прикосновение. Что же, планы придется поменять. Перейдешь работать в сад.

Он снова выходит, больше не дав никаких распоряжений.

А я остаюсь в комнате, в этой прозрачной ночнушке и с ворохом свитков на столе. И что теперь делать? Вот так и идти?

К счастью, менее чем через минуту на пороге появляется служанка — та, что утром принесла завтрак. У нее в руках мое платье и довольно изящные туфли. Это радует - босиком ходить мне не очень нравится.

Без лишних разговоров она поднимает платье за плечики и помогает мне переодеться. Подтягивает корсет, а потом замечает небольшое пятнышко на подоле:

— Ой, здесь не дочистила!

Она протягивает руку, водит над подолом, и пятно с легким шипением исчезает.

— Вот это полезный навык, — замечаю я, поправляя складки на платье, и сразу ловлю недоумевающий взгляд служанки. Кажется, здесь это в порядке вещей? Ладно, лучше буду молчать о том, что вообще не понимаю, как она это сделала.

С облегчением избавившись от провокационной ночнушки и надев платье и вполне удобные туфли, оглядываюсь по сторонам — во что бы положить свитки?

— Вы… будете завтракать? — чуть помявшись, тихо спрашивает служанка, кинув взгляд в сторону столика у окна.

Точно, я ведь ничего не съела, кроме половинки яблока!

— Да, не надо уносить, пожалуйста, — торопливо говорю ей.

Напиток уже поостыл, но я стремительно завтракаю и собираю свитки — сколько поместится в руки.

Что же, я хотя бы не под арестом в комнате — это уже хорошее начало. А там… посмотрим, как пойдет!

При дневном свете сад выглядит еще более впечатляюще, чем я могла себе представить.

Разнообразие цветов, кустарников и деревьев поражает воображение. Огромные старые стволы искривляются над дорожками, образуя тенистые арки. Солнце пробивается сквозь листву, рисуя на земле танцующие узоры. В воздухе витает тонкий цветочный аромат, смешанный с терпким запахом мокрой земли и свежей травы.

Медленно иду по извилистой тропинке, касаясь прохладных лепестков цветов. Но вскоре замечаю, что вся эта красота несет следы увядания. Тут и там — обломанные мертвые ветви, засохшие бутоны, почерневшие листья. Будто кто-то проклял это место, пожелав ему увянуть до срока.

Теперь понятно, что происходит с садом, и что требуется от меня. Но разве нельзя было объяснить сразу, по-хорошему?

И словно в ответ своим мыслям, вдалеке замечаю фигуру, склонившуюся над клумбой. Это герцог. Собравшись с духом, направляюсь к нему. Он выпрямляется и окидывает меня таким взглядом, что все вопросы сами собой отпадают.

Нет, по-хорошему у нас никак не получится.