Пленница магического сада

Глава 11. Дочь врага

Райгон Эварский

Смотрю на нее, а внутри поднимается тягучая волна давней ненависти. Элиса Дайтон, дочь Сардана Дайтона. Никогда не видел ее до вчерашней ночи. Но хотел уничтожить, как уничтожил ее отца.

Предатель заслужил то, что получил.

Сардан был нашим другом, братом по оружию. Кланы Эварских и Дайтонов вместе прошли через ад, вместе клялись в верности идеалам. А потом он предал нас всех. Предал веру, предал друзей, предал саму суть того, за что мы боролись. За деньги, за власть, которую ему посулили.

И уничтожил самое дорогое для меня.

Я сам вынес ему приговор. Я сам привел его в исполнение. Это было тяжело, но необходимо. А теперь его единственная наследница в моих руках. Высшая справедливость мне видится в том, что я могу распоряжаться ее жизнью, как вздумается.

Подлый род Дайтонов заслуживает истребления. Но не раньше, чем она исправит то, что сотворил ее отец.

И теперь, глядя на его дочь, я вижу отголосок того прошлого, той боли, той утраты. Напоминание о том, что даже самые близкие могут предать.

Ее лицо — бледное отражение его, та же упрямая линия подбородка, тот же взгляд, пронзительный и холодный. Но в ее глазах нет и следа той гнилой самоуверенности, что была у Сардана. Лишь настороженность и легкий испуг. И это лишь разжигает мою ярость.

Пусть она даже невиновна в его грехах. И все же я не могу избавиться от этого желания — уничтожить ее, стереть с лица земли, как я стер ее отца. Это иррационально, это несправедливо, но это так сильно.

Ненависть, которая жжет меня изнутри, всепоглощающа и невыносима.

Но я нашел идеальный способ — она исправит содеянное ее отцом ценой своей жизни.

Я заставляю себя отвести взгляд. Смотреть на нее слишком тяжело, слишком больно. Каждый ее жест, каждое слово — напоминание о предательстве, которое я поклялся не забывать. Но забыть невозможно, даже если бы я этого хотел. Рана слишком глубока, чтобы затянуться.

О боги, да, я знаю, что поступаю неправильно, перенося вину отца на дочь. Она ни в чем не виновата. Но разве справедливость вообще существует?

Разве Сардан думал о справедливости, когда предавал нас?! Нет. Он думал только о себе, о своей выгоде. И теперь его дочь заплатит за его грехи.

Я вижу в ее глазах страх, но не вижу раскаяния. Неужели она не знает, что совершил ее отец? Как могло случиться, что она выросла, не зная правды? Нет, не может быть, это лишь искусная игра в невинность.

Несомненно, она красива — тонкие черты лица, огромные зеленые глаза. Юная, трепетная. Многое взяла от матери. Но и отец ей передал немало. Например, умение лгать и манипулировать. Пусть играет и притворяется — на меня это не действует.

Странно, что она будто не понимает, насколько близок конец. Она словно не боится меня. Вздрагивает при моем появлении, дрожит, но взгляд ее полон презрения и ненависти.

А в глазах пляшет отблеск пламени, словно она сама — порождение дракона. И что-то подсказывает мне, что сломить ее будет непросто. Но разве я когда-либо боялся трудностей? Нет. Я шел напролом, сметая все преграды на своем пути. И сейчас я доведу начатое до конца.

И если она думает, что сможет довести меня своей дерзостью до того, что я дарую ей быструю и безболезненную смерть, то сильно ошибается. Я не доставлю ей этого удовольствия.

Ее отец лишил меня всего.

И я заставлю ее заплатить за его грехи. Сполна.

Пусть она делает вид, будто ничего не знает, это ее не спасет. Ее упрямство лишь распаляет мой гнев, подобно ветру, раздувающему пламя костра. Я все отчетливее вижу в ней отголоски ее отца, его надменность и гордость, которые так меня раздражали. Он всегда смотрел на меня сверху вниз, будто я был недостоин даже пыли на его сапогах. Но теперь он мертв, а его дочь в моей власти.

Он думал, что надежно спрятал ее. Но я всегда был хорош в том, чтобы находить то, что другие пытаются скрыть. У меня были свои источники, свои методы. И я нашел ее. И теперь она здесь, передо мной, слабая и беззащитная, но полная той же сарданской гордости, которая когда-то так меня бесила.

Когда я отдал приказ найти ее и выкрасть, то думал, что буду наслаждаться ее страданиями, как гурман наслаждается изысканным блюдом. Хотел заставить ее узнать настоящую боль, через которую прошел сам. Боль утраты, боль унижения, боль бессилия.

И вот этот миг настал.

Я хочу видеть, как угасает пламя в ее глазах, как презрение сменяется отчаянием. Хочу, чтобы она поняла. Чтобы она осознала всю тяжесть грехов своего отца. Чтобы она взмолилась о пощаде. Но она молчит. Упрямая, как и ее отец.

Ее отец заплатил жизнью за свои грехи. Но этого недостаточно. Его дочь заплатит за них своей душой. И когда все будет кончено, я почувствую удовлетворение. Удовлетворение от свершившейся мести. Удовлетворение от того, что справедливость восторжествовала.

Сад сделает все за меня. И будет продолжать, пока она не станет ничем. И тогда, когда от нее ничего не останется, я наконец-то почувствую облегчение. Возможно.

И даже если нет, это уже не будет иметь значения. Потому что к тому моменту она заплатит. Сполна. За все.