Пленница магического сада

Глава 18. Месть дракона

Райгон Эварский

Поднимаюсь по винтовой лестнице на самый верх башни, а в голове ее голос: «Если я не буду знать, о чем речь, то не смогу применять свою магию точнее». Не могу понять, она действительно ничего не знает или пытается так выкрутиться?

Ее удивление и робкие движения в стихии, которая должна быть ей полностью подвластна, заставляют меня недоумевать. Как будто это не Элиса Дайтон, дочь Сардана Дайтона и единственная наследница его уникальной магии, а кто-то другой в ее обличье.

Но магия не лжет — это та самая сила, за которую я заплатил бы и в десять раз больше. Потому что это мой единственный шанс все спасти и исправить прошлое.

И все-таки… почему она такая неумеха?

Неужели ее увезли и спрятали так поспешно, что никто не ввел ее в курс дела? Но почему все произошло именно так? Ведь это было до того, как кланы Эварских и Дайтонов схлестнулись в кровной вражде.

Она так убедительно играет роль невинной овечки, что любой на моем месте поверил бы, будто она не знает о кознях своего клана.

В любом случае — ей это не поможет.

Самое странное, я вижу, что она вроде как старается. И словно не понимает, что ее ждет полное угасание, как только она полностью уберет проклятье своего отца. А может, ей все-таки не объяснили, как это работает?

Похоже, что она в самом деле не помнит почти ничего даже из самых недавних событий — ведь даже не заикнулась о своем отце.

А что, если все действительно так? Это может сыграть в пользу моих планов. Она не поймет, что происходит. Не знает, не помнит… не виновата.

На мгновение в сердце колет сомнение, но я беру себя в руки, вспомнив, что сделал Сардан. Он-то никого не пощадил, даже не задумался ни на минуту. И когда я убил его, почувствовал мрачное торжество. Он заслужил смерть в драконьем пламени. Мог бы — убил бы его еще раз!

Я помню каждый миг, словно он выжжен каленым железом в моей памяти. Как его глаза расширились от ужаса, когда я обрушил на него всю мощь своего гнева. Как его крики затихли в реве пламени. Как пепел кружился в воздухе, знаменуя конец его грязной жизни. И это была лишь справедливость. Он сеял смерть и разрушение, не зная жалости. Почему я должен был ее проявлять?

Мои руки дрожат, но не от страха. От злости, что до сих пор кипит во мне. От осознания, что даже его смерть не смогла утолить мою жажду мести. Он отнял у меня слишком много. Слишком многое разрушил. Он оставил зияющую рану в моей душе, которая никогда не затянется. Если только я не смогу сейчас выменять одну жизнь на другую.

Возможно, многие осудят меня. Назовут убийцей. Чудовищем. Но они не видели того, что видел я. Они не чувствовали той боли, что чувствовал я. Они не знают, каково это — потерять самое дорогое.

Стою на площадке и смотрю на сад. Солнце уже клонится к закату, его лучи краснеют, словно подчеркивая кровавыми тенями каждое дерево, каждый куст.

Два года… Подумать только, прошло уже два года!

Кажется, целая вечность, и одновременно — мгновение, мелькнувшее в памяти. Здесь, в этом саду, мы были так счастливы. Латмира любила розы, выращивала их с такой заботой, словно это были ее дети. А я… я просто любовался ею, ее увлеченностью, ее руками, испачканными землей.

Теперь розовые кусты одичали, наполовину усохли… Каждый побуревший лепесток, каждый оголенный стебель — словно укол в самое сердце, напоминание о том, что больше ее нет.

Помню, как часто мы сидели на скамейке в тенистом уголке сада. Она так увлеченно рассказывала легенды, читала стихи. Ее голос был таким теплым, таким успокаивающим. Я закрывал глаза и просто слушал, наслаждаясь моментом.

Иногда мне кажется, что я вижу ее силуэт среди деревьев. Я знаю, что это лишь игра света и тени, но как сильно хочется верить, что достаточно позвать ее по имени… и она отзовется, как прежде, прибежит с распахнутыми объятиями, улыбнется по-детски лучисто…

Боль утраты никогда не ослабеет. Я точно это знаю. А еще знаю, что драконы никогда не прощают.

Стиснув зубы, смотрю на увядающий сад. Я истрачу жизнь дочери врага на призрачный шанс все вернуть.

Над головой раздается свист воздуха, рассекаемого крыльями. Да у нас гость!

Следовало предположить!

Слишком быстро явился. Но я готов к встрече.