Пленница Монстра

Глава 1

Пыль. Везде была эта проклятая, вековая пыль. Она скрипела под подошвами моих ботинок, висела в воздухе тяжелой завесой, забивалась в нос и горло с каждым судорожным вдохом.

Я ненавидела пыль, но работа архивариуса редких книг часто заносила меня в такие вот забытые богом места – старые частные коллекции, заваленные хламом чердаки, полуразрушенные флигели. Этот, на материке, недалеко от побережья, был одним из худших.

Я склонилась над ветхим фолиантом, пытаясь разобрать полустертые буквы на корешке, когда услышала шум снаружи. Не просто шум – резкий визг тормозов, глухие удары, приглушенный крик.

Сердце ухнуло куда-то в пятки. Инстинкт самосохранения, обычно дремавший под слоями книжной пыли, взвыл сиреной. Я замерла, прислушиваясь. Снова крик, на этот раз короткий, оборвавшийся. Звук борьбы. А потом – выстрелы. Несколько. Сухие, резкие хлопки, от которых заложило уши.

Черт.

Я метнулась к узкому, засиженному мухами окну, выглянула наружу сквозь мутное стекло. У старых ворот стояла черная машина, дверцы распахнуты. Рядом на земле лежали двое мужчин в темной одежде, неестественно раскинув руки. А над ними возвышалась фигура третьего.

Он.

Я не знала его имени, но одного взгляда хватило, чтобы понять – это не полиция. Высокий, атлетического сложения, одетый во все черное. Он двигался с хищной, отточенной грацией, проверяя тела на земле. Потом поднял голову и посмотрел прямо на окно, за которым я пряталась.

Наши взгляды встретились на долю секунды сквозь грязное стекло. В его пронзительных серых глазах не было ничего – ни удивления, ни страха. Только холодный, мертвый расчет. И знание. Он видел меня.

Паника ледяной волной накрыла меня. Я отшатнулась от окна, бросилась к двери, но было поздно. Тяжелая дверь архива распахнулась с оглушительным грохотом. Он стоял на пороге, загораживая собой свет. Лицо в тени, но я видела жесткую линию подбородка, темные волосы, шрамы, белеющие на загорелой коже. Он молча окинул меня взглядом, и я почувствовала себя мышью перед удавом.

Он сделал шаг внутрь. Я попятилась, упираясь спиной в шаткий стеллаж с книгами. Он подошел вплотную, от него пахло порохом, холодным ветром и чем-то еще – чистой, первобытной опасностью.

– Видела? – голос низкий, ровный, без эмоций.

Я не могла говорить, только судорожно мотнула головой. Ложь была глупой, очевидной.

Он усмехнулся – коротко, безрадостно.

– Плохо. Очень плохо для тебя.

Он схватил меня за руку – сильно, до боли. Я вскрикнула, попыталась вырваться, но его пальцы были как стальные тиски. Он потащил меня за собой, из пыльного архива, мимо тел на земле, к своей машине.

Я упиралась, пыталась кричать, но он одним резким движением зажал мне рот ладонью, от запаха кожи и пороха закружилась голова. Втолкнул меня на заднее сиденье, захлопнул дверь. Сам сел за руль. Машина рванула с места, оставляя позади место преступления и мою прежнюю жизнь.

Мы ехали молча. Я сидела, сжавшись в углу, дрожа всем телом, слезы ужаса и бессилия текли по щекам. Он не смотрел на меня, его внимание было приковано к дороге, но я чувствовала его присутствие каждой клеткой, как чувствуют приближение хищника.

Путь был недолгим. Машина свернула к заброшенному причалу, где у воды покачивалась старая моторная лодка. Он вытащил меня из машины, снова грубо схватив за руку, и почти силой заставил спуститься в лодку. Завел мотор, и мы понеслись по серой, неспокойной воде, прочь от берега. Ветер трепал волосы, бил в лицо холодными брызгами, но я почти не замечала этого, парализованная страхом.

Вдали, в утреннем тумане, начал проступать силуэт. Остров. Скалистый, мрачный, увенчанный старым, полуразрушенным особняком, похожим на замок из готического романа.

Моя тюрьма.

Лодка ткнулась носом в небольшой, скрытый от посторонних глаз причал. Он выпрыгнул на скользкие камни, вытащил меня следом. Дом нависал над нами, темный, неприветливый, окна – как пустые глазницы.

Он повел меня внутрь. Холодный, затхлый воздух ударил в лицо. Огромный холл с потрескавшимся мраморным полом, пыльная, обветшалая мебель под белыми чехлами, паутина в углах. Место, где давно умерла жизнь.

Он втолкнул меня в одну из комнат на первом этаже – голую, с голыми стенами, узкой железной кроватью и зарешеченным окном, выходящим на скалы.

– Будешь здесь, – бросил он. – Пока я не решу, что с тобой делать.

Я стояла посреди комнаты, дрожа, не в силах вымолвить ни слова. Он подошел ко мне. Я отшатнулась.

– Боишься? – в его голосе прозвучала насмешка. – Правильно делаешь.

Он шагнул еще ближе, и я снова уперлась спиной в стену. Он не трогал меня, но его близость была пыткой. Он медленно, демонстративно провел рукой по стене рядом с моей головой.

– Нужно проверить, не прихватила ли ты чего лишнего, – сказал он тихо, и его взгляд стал жестким, оценивающим.

Прежде чем я успела среагировать, его руки легли мне на плечи, разворачивая лицом к стене. Я вскрикнула от неожиданности и унижения. Он прижал меня всем телом к холодной, шершавой поверхности. Одна его рука зафиксировала мои руки за спиной, а другая начала бесцеремонно ощупывать меня.

Его ладони скользили по моим бедрам, поднимались выше, к талии, к ребрам. Я чувствовала его пальцы сквозь тонкую ткань платья, и меня затрясло от отвращения. Он намеренно делал это медленно, унизительно. Его рука легла на мою грудь, грубо сжала ее. Я задыхалась от возмущения, пыталась вырваться, но он был как скала. Его пальцы прошлись по соску, который предательски затвердел от страха и холода стены.

– Здесь ничего, – пробормотал он себе под нос, и его рука скользнула ниже, по моему животу, к промежности.

Я вскрикнула, когда его пальцы грубо нажали на мою киску сквозь ткань платья. Это было не просто обыск, это было утверждение власти, унижение, издевательство. Я чувствовала жар его тела за спиной, его прерывистое дыхание у моего уха.

– И здесь пусто, – констатировал он с кривой усмешкой в голосе.