Пленница неверного дракона

Глава 3

Пока кучер семьи Арвейн везёт меня домой, я до крови царапаю свои руки и качаюсь из стороны в сторону, как умалишённая.

В районе груди возникла чёрная дыра, которая расползается по телу, грозясь поглотить меня всю без остатка. Хочется забиться в самый тёмный угол и дать волю слезам, вот только... у меня нет времени на то, чтобы жалеть себя и упиваться болью. Завтра утром за мной придёт Диар, и я должна найти в себе силы противостоять ему.

В отличие от меня, горевший от любви к нему последние месяцы, Диар, как выяснилось, не отказывал себе в удовольствии проводить время с другими. Когда я думаю о том, что он водил меня на свидания, а после них катался по простыням с Марией, меня начинает трясти от отвращения.

Наверное, даже хорошо, что я узнала об измене до свадьбы. Лучше так, чем быть замужем за предателем.

Вытирая слёзы, я выхожу из экипажа и торопливо бегу к воротам. Захлопываю за собой калитку и, спрятав лицо в ладонях, позволяю себе расплакаться.

Десять минут. Пятнадцать…

Стою на морозе и плачу, продолжая выплёскивать всю боль, скопившуюся за вечер. Наш с тётей маленький покосившийся домик смотрится особенно тоскливо сквозь пелену горьких слёз.

С тех пор как умерла мама, я живу в доме её сестры. Жили мы хоть и бедно, но зато душа в душу. Несколько месяцев назад тётя заболела, ни с того ни с сего у неё начали чернеть конечности. Диар… нанял хорошего целителя. Выяснилось, что на Агате проклятие. Кто и зачем её проклял – неизвестно. Знаем только одно: его наслали давно.

Проклятие ещё не снято. Тётя несколько раз в неделю проходит ритуал очищения, который… оплачивает Диар.

А ещё он нанял людей, и нам починили крышу. Купил артефакт, нагревающий воду в доме. Оплатил мой долг за учёбу в магистрате. Я уже два года как выпустилась и два года как работаю, но выплата долга всё равно оставалась для меня непосильной ношей. Диар его оплатил, хоть я и не просила. Просто узнал и молча оплатил.

Господи… неужели он действительно меня купил?

– Кайя? – встревоженный голос Агаты доносится до меня словно сквозь толщу воды. – Кайя... это ты? Что ты там делаешь? – тётя, придерживая входную дверь, вглядывается в темноту.

– Тётя... – вытирая слёзы, иду к ней. – Тётя... Диар, он...

– Что случилось? – Агата бледнеет, делая шаг навстречу.

Мы заходим в дом, и я тут же шагаю к креслу около камина. Сажусь прямо с ногами. Тётя опускается на стоящий рядом стул, ожидая, когда я заговорю.

Рвано вздохнув, начинаю сбивчиво рассказывать. Рассказываю всё, о Марии, о вишнёвых портьерах, около которых стоял Диар, рассказываю о том, как он смотрел, как говорил, как бросил это мерзкое «я тебя купил», как легко признался в том, что другие были и будут.

Слова сами высыпаются из меня, я не выбираю формулировок, не сглаживаю углы, просто вываливаю на неё всю правду, потому что больше не могу держать это в себе.

По мере моего повествования Агата бледнеет, её пальцы всё сильнее впиваются в ткань передника.

– Боже... как он мог? – в глазах тёти мелькают слёзы. – Просто в голове не укладывается... – она качает головой, прижав ладонь к губам. – Я же видела, как он на тебя смотрит, Кайя. Ну не может мужчина, который не любит, так смотреть!

Она делает паузу, будто прислушивается к собственным мыслям, потом устало выдыхает и трёт переносицу.

– С другой стороны... высшие лорды – это смесь кобелизма и вседозволенности. Я не понаслышке знаю, что там, в их прогнившем высшем обществе, свободные нравы. Наверное, это я виновата. Я должна была тебя предупредить.

– Твоей вины здесь нет, – тихо отвечаю, сцепив пальцы так крепко, что они начинают ныть от боли. – Я просто ослепла от любви к нему. И в мыслях не было, что я у него не одна... – голос срывается, и я делаю паузу, прежде чем продолжить. – Одного не пойму… – поднимаю на неё взгляд. – Зачем ему я, когда вокруг куча более перспективных невест? Если взять ту же Марию... Она молодая, родовитая. У неё внешность фарфоровой куклы. А ещё её отец и Диар – коллеги.

– Не знаю, Кайя. Но хорошо, что ты узнала до свадьбы, – Агата проводит рукой по седым волосам. Седина появилась совсем недавно. Черноту в конечностях ещё можно вывести, а вот седину уже нет.

Я смотрю на её худую, сгорбившуюся фигуру и вдруг с пугающей ясностью понимаю, что теперь некому оплачивать дорогостоящие ритуалы очищения.

Мысль эта врезается в грудь, выбивая воздух. Паника накатывает так резко, что на мгновение мир будто сужается до одной точки. Я отворачиваюсь к окну и начинаю жадно хватать ртом воздух, словно его вдруг стало слишком мало.

– Кайя, что с тобой? – Агата придвигается ближе, подтягивает стул и осторожно касается моего плеча.

– Ничего, – сипло отвечаю. – Просто... не знаю, как жить дальше. Диар… он… – слова застревают, я делаю глубокий вдох и морщусь.

– Знаю, – тётя гладит меня по голове. – Ты полюбила его всем сердцем. Доверилась, впустила его в нашу жизнь. Но не вини себя. Откуда ты могла знать, какое у него нутро? Ты молодая, неопытная. Иногда женщинам нужны годы, чтобы понять, с кем они живут. Тебе повезло, Кайя. Как бы больно ни было – лучше узнать сейчас, чем потом прожить в этом аду всю жизнь.