Пленница неверного дракона

Глава 8

Лицо Диара темнеет. Он откладывает хлеб и, не отводя взгляда от Эймара, холодно произносит:

– Спасибо за комплимент, кузен. Но впредь прошу так откровенно не пялиться в сторону моей невесты.

– А то что? – ухмыляется тот, чуть наклонив голову.

– Увидишь, что, – Диар подаётся вперёд, упирается ладонями в стол так сильно, что костяшки белеют.

– Диар, Эймар, прекратите! – шипит леди Арвейн, бросая тревожный взгляд на сестру. – Было бы из-за… – она осекается, переводит взгляд на меня, и её глаза сужаются.

Решила меня уколоть? Тщетно. Я и так знаю, что мне здесь не место.

Я пленница. Пленница её сына. Неужели она не видит?

Конечно, не видит. В её идеальном мире такие, как я, мечтают только об одном – поскорее побежать под венец с её драгоценным сыночком.

– Вы правы, тётя, – чёрные глаза блондина блестят. – «Было бы из-за кого ссориться», – с издёвкой тянет Эймар. – Диар, насколько я знаю, твоя невеста – безродная пустышка.

Он прав. Вот только цель у него не унизить меня. Его цель – расшатать Диара. И это у него прекрасно выходит.

Диар резко вскакивает, стул с грохотом валится на пол.

– Повтори... – цедит он сквозь зубы.

Эймар, усмехаясь, закидывает в рот оливку и тоже поднимается.

– Прекратите! – рявкает Лоркан и, передав бульдога жене, вскакивает следом.

Но его уже никто не слышит. Диар вылетает из-за стола, хватает Эймара за грудки. Тот ловит мой взгляд, нагло подмигивает, и в следующую секунду бьёт Диара кулаком в грудь. Диар отвечает мгновенно.

Поднимается гвалт.

Кто-то ахает, кто-то кричит. Селеста всплёскивает руками, братья Рамиры бросаются разнимать мужчин.

А я сижу, не сдвинувшись с места. Смотрю в одну точку, и к собственному стыду ощущаю злое, почти постыдное удовлетворение.

Может, если Диару как следует достанется, он меня наконец отпустит?

Долго мне спокойно сидеть не дают.

Мать Диара с перекошенным от ярости лицом подлетает ко мне и, вцепившись в рукав, дёргает на себя.

– Что вы...

– Молчи, – цедит она, таща меня за собой, как на привязи. – Обсудить кое-что хочу.

Меня буквально выталкивают в коридор.

– Вы что-то хотели обсудить? – сипло спрашиваю, медленно пятясь к стене.

– Ты кем себя возомнила, тварь? – шипит она, нависая.

Синие глаза мечут молнии, растрёпанные чёрные волосы делают её похожей на ведьму из сказок, которой меня пугала мама в детстве.

– Кем, я спрашиваю?!

– Я... не понимаю, о чём...

– Из-за тебя только что произошёл конфликт!

– Но я молчала... Я же ничего не делала! Это всё... – пытаюсь оправдаться, но слова звучат настолько жалко, что мне становится противно от самой себя.

Я ведь действительно ни при чём. Эти двое сами сцепились, сами полезли в драку. Я тут при чём?

Леди Арвейн резко подаётся вперёд, и я даже не успеваю понять, что происходит, как щёку обжигает хлёсткая пощёчина.

В глазах на несколько секунд темнеет.

Мне стоит огромных усилий, чтобы не всхлипнуть и не прижать ладонь к пылающей щеке.

Держусь изо всех сил. Только бы не показать слабость. Не сейчас. Не перед его матерью.

– Ты грязь, – злобно шепчет она, глаза блестят холодным огнём. – Грязь. Я не понимаю, что в тебе нашёл мой сын. Но даю тебе слово: в роли его жены ты долго не продержишься. Поняла?

Я всегда знала, что мать Диара меня недолюбливает, но не думала, что настолько. Настолько, что поднимет руку.

– Зачем вы... – едва шевеля губами, спрашиваю, ощущая металлический привкус во рту.

– Закрой свой поганый рот! – срывается она на визг и топает ногой. – Когда я с тобой говорю, ты не имеешь права отвечать, пока я не закончила. Ты это поняла?!

Я смотрю в её разъярённые синие глаза и отчётливо понимаю: передо мной не светская леди. Передо мной – взбешённая, истеричная женщина, потерявшая контроль.

Рамира делает глубокий вдох, медленно приглаживает пальцами с ярко-красными ногтями выбившиеся из причёски пряди, и, вперив в меня тяжёлый взгляд, уже тише цедит сквозь зубы:

– Как ты уже успела понять, я не хотела, чтобы мой сын связывал свою жизнь с… – она осекается, медленно проведя по мне презрительным взглядом, – ... с безродной замарашкой, у которой мать – шлюха.

Слово бьёт сильнее пощёчины. Мне хочется отшатнуться, закрыть уши, убежать отсюда, но я заставляю себя стоять на месте.

– Отныне ты живёшь в моём доме, Кайя, и обязана следовать определённым правилам, иначе... – Рамира умолкает, и на её тщательно напудренных скулах гуляют желваки, – я превращу твою жизнь в кошмар. Ты же не хочешь до конца своих дней ходить с изуродованным лицом? – её алые губы растягиваются в улыбке. – Не хочешь же? Отвечай!