Пленница неверного дракона

Глава 14

В нижние районы попасть не удалось. Как и написать письмо Агате. Я почти ничего не успела из того, что собиралась сделать.

Лорд Джеркс закидал меня срочными заданиями, и пришлось покорно выполнять каждое. Мне нужно удержаться на этой работе. Очень нужно. Пока не закончу план побега, служба в конторе для меня важнее воздуха.

До двух я просидела над реестрами. Зато перед возвращением в поместье Арвейнов успела забежать в лавку готовой одежды и купить перчатки.

Ни жених, ни его семья не должны узнать, что во мне просыпается магия. Астор прав: увидь Диар ледяные полосы на коже, и с даром можно попрощаться.

Но теперь… теперь, когда я знаю, что не пустышка, внутри всё звенит от счастья. Как же вовремя. Если я научусь управлять силой, возможно, после побега мне не придётся скрываться под чужим именем. Маги – те же аристократы. Меня никто не удержит силой в чужом доме и уж точно не заставит драить полы. Между безродной пустышкой и безродной магичкой – пропасть.

На подступах к поместью внутри поднимается буря.

Всё во мне сопротивляется.

Не хочу.

Господи, как же я не хочу туда идти...

А что, если сбежать прямо сейчас? Плюнуть на всё и просто исчезнуть?

Кусаю губу, цепляясь пальцами за каменный забор.

Нет. Тогда Диар придёт в ярость и начнёт мстить. И первой пострадает Агата.

Зажмуриваюсь так сильно, что боль отзывается в висках.

Пока план не готов, мне придётся играть. Играть покорную пленницу.

Первой, кого вижу, стоит переступить порог, – Рамира.

– Ты опоздала, – цедит сквозь зубы, поправляя на шее объёмный шарф. – Где шлялась?

От её тона на секунду теряю дар речи. Мозг упрямо отказывается принимать, что эта «благородная леди» на самом деле змея, которая меня ненавидит.

– Что, язык проглотила? – делает шаг вперёд, каблуки звонко стучат по мрамору.

Поднимаю взгляд и смотрю прямо в её синие глаза, полыхающие холодной яростью.

– Я пришла сразу, как закончила работу.

Она громко цокает языком, растягивая губы в ледяной улыбке.

– И какой толк в служанке неполного дня? Скажи, какой? – лениво проводит пальцами по шее, щурясь. – Попрошу Диара сделать тебя полноценной служанкой. Чтобы с утра до ночи драила полы в нашем доме.

– Это ведь временно, – стараюсь говорить ровно. – Скоро мы с Диаром поженимся.

От собственных слов тошнит. Усилием воли удерживаю улыбку.

– Разумеется, – выплёвывает Рамира, склоняя голову. – Но до вашей свадьбы месяц. Месяц, – тянет она, сверкая глазами. – За это время может произойти всё что угодно.

Она замолкает и прищуривается, явно ожидая, что я сорвусь. Может, даже надеется на дерзость, чтобы потом пожаловаться сыночку.

Я молчу.

– Ладно. Ступай на кухню, – небрежно машет рукой. – Там для тебя найдётся работа.

На кухне кипит работа. И штаб из слуг огромный.

Помещение такое большое, что в нём легко поместился бы целый трактир. Вдоль стен тянутся длинные столы, заваленные овощами, мясом, мешками муки и связками трав. В воздухе стоит густой запах бульона. Котлы бурлят, ножи стучат по доскам, кто-то несётся с подносами, кто-то ругается. Шум стоит такой, будто здесь готовят пир на полкоролевства.

Меня замечают сразу.

Кухарка, тучная женщина с красным лицом, окидывает меня быстрым взглядом и без лишних слов тычет пальцем в сторону огромной горы посуды у мойки.

Подхожу ближе.

В тазах плавают жирные тарелки, кастрюли в нагаре, ложки, половники, миски – целая армия грязной утвари. Вода холодная, мутная.

Снимаю перчатки, кладу их в карман и закатываю рукава.

Тяжёлая работа меня никогда не пугала. Я работаю с десяти лет. В основном помогала Агате. Как-то тётя устроилась в таверну и взяла меня с собой – поставила мыть посуду. Правда, вскоре я не выдержала, так как посуды было столько, что мои детские ладошки быстро огрубели.

А потом, в двенадцать, Агата пристроила меня помощницей библиотекаря. То лето до сих пор вспоминаю как самое тихое и счастливое в жизни.

Погрузившись в воспоминания, начинаю мыть. Вода холодная, но мои ладони настолько ледяные, что она не кажется мне холодной. Наоборот, даже согревает.

Хмыкаю, беру губку и начинаю счищать засохшие корки.

Мимо проходят слуги. И каждый косится на меня украдкой. В их взглядах читается одно и то же – жалость.

Все уже знают, кто я, и не понимают, почему невеста хозяина драит посуду вместе с прислугой.

Берусь за серебряные приборы и щедро присыпаю их содой.

Работа тяжёлая, но терпимая. По моим подсчётам, на побег мне нужно несколько дней. Если работать на кухне, то терпимо. Главное – не видеть Диара и его мать.

Минут через двадцать рядом останавливается повар. Смотрит на мои руки, на гору тарелок, потом молча ставит рядом миску.