Пленница песков

Глава 14: Союзники поневоле

Встреча за мусорными контейнерами в полночь была лишена романтики. Здесь пахло не страстью, а разлагающимися остатками курортного изобилия и решимостью. Карим ждал её, куря самодельную сигарету, тлеющий кончик которой в темноте был единственной точкой живого света.

— Он плохой хозяин, — сразу начал Карим, без предисловий. Его английский стал немного увереннее, как будто он заставил себя выучить необходимые фразы. — Показывает слабость. Унижает то, что его. Глупый. Это хорошо для нас.

Женя кивнула. Она стояла, обняв себя, но теперь это был не жест страха, а концентрации.

— У меня нет документов. Нет денег. Он контролирует всё. Даже если я сбегу отсюда, он найдет меня через свои связи. Или полиция вернет меня как нелегала.

— Не сбежать от, — отрезал Карим, бросив окурок и раздавив его каблуком. — Сбежать к. С бумагами. С силой против него.

Он посмотрел на неё, и в его взгляде была суровая оценка.

— Ты умная. Ты видишь. Что ты видела? Слышала? В его доме.

Их союз был хрупким, построенным не на доверии, а на взаимной выгоде и чувстве долга с его стороны. Но он работал. Женя перестала быть пассивной жертвой. Она стала агентом внутри вражеской крепости.

— Он говорит по телефону. Часто звонит человеку по имени Фарук. Говорит о «контейнерах в Порт-Саиде», о «специальном грузе», о «благодарностях для генерала». Я думаю, это контрабанда. Или взятки чиновникам за пропуск чего-то, — выпалила она, нанизывая факты, которые копила месяцами.

Карим слушал, не перебивая, кивая.

— У него есть сейф в кабинете в каирской квартире. Небольшой, за картиной. Я видела, как он открывал. Там документы, пачки денег, ключи. Мой паспорт, наверное, тоже там.

— Нужно увидеть, — сказал Карим. — Нужно знать. Узнать имена. Номера. Доказательства.

— Как? Он не оставляет меня одну в том кабинете. А здесь, в отеле, сейфа нет. Документы, наверное, в сейфе отеля.

— Тогда здесь, — Карим ткнул пальцем в её сторону, — ты должна искать другие вещи. Слабые места. Его телефон? Компьютер?

— У него ноутбук. Он всегда с ним. Но он уходит в казино, оставляет его в номере. Запаролен, конечно.

— Запомни всё, — настаивал Карим. Его методы были просты и прямолинейны, как удар копья. — Запомни имена. Запомни слова. Потом запиши. У меня есть… человек. Он может проверить.

Этот «человек» был первой ниточкой во внешнем мире, которую он предлагал. Карим, оказывается, не был одинок в своём падении. У него были связи среди таких же, как он, выброшенных на обочину цивилизации бедуинов, работавших в отелях, на стройках, в порту. Своя сеть.

— А как ты свяжешься со мной? — спросила Женя.

— Через Самиру. Горничная, твой этаж. Она моя… сестра. Дальняя. Она даст тебе записки. Ты передашь ей то, что узнала. — Он вытащил из кармана дешёвый, старый кнопочный телефон. — Этот номер. Только для экстренного. Не звони. Пиши SMS. Один раз.

Он протянул ей телефон. Пластик был тёплым от его руки. Этот кусок техники был мощнее любого оружия — это была связь со свободой.

Они стояли в темноте, и внезапно напряжение между ними изменилось. Оно не исчезло, но стало другим. Не вражеским, а… союзническим. Напряжённым, неловким, но прочным.

— Почему? — снова спросила она, глядя на его профиль, освещённый далёким светом фонаря. — Почему ты рискуешь всем снова? Ради меня?

Карим долго молчал, глядя в ночное небо, усеянное теми же звёздами, что и над пустыней.

— Я сказал. Мой стыд. Моя честь. — Он повернулся к ней, и его лицо в полумраке было серьёзным. — И… ты научила меня. Даже в песке, в рабстве… есть дух, который нельзя сломать. Это ценнее, чем верблюд или жена. Я этого не видел. Теперь вижу. Нельзя позволить такому духу умереть в золотой клетке этого… червя.

В его словах не было ни намёка на сантименты. Была суровая констатация факта, оценка её как явления, достойного уважения, а может, и спасения.

Женя почувствовала, как комок подступает к горлу. Никто — ни родители, ни друзья, ни Амир с его сладкими речами — никогда не говорил о ней так. Не видел в её борьбе, в её упрямстве чего-то ценного. Для них это было проблемой, странностью, неуместностью. Для этого сурового мужчины из другого мира её дух стал причиной, по которой стоило бросить вызов могущественному врагу.

— Спасибо, — прошептала она.

Он отмахнулся, как от назойливой мухи.

— Делай свою работу. Я свою. — Он сделал шаг назад, готовясь раствориться в темноте. — Завтра Самира принесет тебе чистую простыню. Складка будет не с того края. Внутри будет бумага и ручка. Запиши всё, что знаешь. Всё.

Он ушёл. Женя осталась одна, сжимая в руке дешёвый телефон.

Вернувшись в бунгало, она увидела, что Амир ещё не вернулся. Лейла уже спала. Женя прошла в свою комнату, села на кровать и уставилась в темноту.

Между ней и Каримом не было ни любви, ни даже дружбы. Была странная, вынужденная связь, сотканная из обиды, неоплаченного долга, благодарности и неожиданного, глубочайшего понимания. Они были из разных вселенных, но сейчас их орбиты сошлись в одной точке — точке побега. И в этой точке она, наконец, перестала быть вещью, пленницей, женой. Она стала союзником. Соучастником. Человеком с целью.