Пленница подземелий

1

Поклон прошёл хорошо. Картонная балюстрада не рухнула, а графин, который я должна была разбить во втором акте, раскололся с первого раза. Для нашего театра это считалось почти безупречным спектаклем. Я стояла в третьем ряду артистов и улыбалась зрителям так, будто именно ради моей безымянной фрейлины они два с половиной часа терпели страдания главной героини.

— Ладушка, не убегай, сегодня посидим у Валеры, — шепнула мне стоявшая рядом Полина, продолжая улыбаться залу. — У него день рождения, пиццу заказали.

— Я бы с радостью, но у меня через сорок минут сбор на второе представление.

— Ты когда-нибудь вообще отдыхаешь?

— Конечно. В метро. Иногда мне даже удаётся сесть.

Занавес закрылся, исполнитель главной роли стащил парик, Полина побежала фотографироваться с поклонниками, а я поспешила в общую гримёрку. До клуба было двадцать минут на машине, и мне ещё требовалось превратиться из придворной дамы в женщину, ради которой публика покупала дорогие коктейли.

Телефон мигал уведомлениями. Хозяйка напоминала, что через три дня оплата квартиры, администратор бурлеска спрашивал про новый выход и предупреждал, что опоздавшие красятся прямо в такси. Сообщение из банковского приложения я даже открывать не стала. Там никогда не писали ничего приятного.

Я допила холодный кофе, оставшийся с антракта. Ужин снова получался жидким и с ванильным сиропом. Завтра я обязательно собиралась поесть нормально, как собиралась почти каждый вечер.

В гримёрке меня торопливо обняли, сунули в руки кусок пиццы и почти сразу забыли: у всех были свои планы на этот вечер. Я не обижалась. Мы с коллегами прекрасно общались на работе, просто после закрытия театра каждый уходил к своим людям, а я — на второе представление или в съёмную однушку.

Пока мне расшнуровывали платье, я доела пиццу и достала костюм для вечернего номера: чёрные шорты, красный корсет со стразами, чулки и охапку перьев. На одном опять разошёлся шов. Я быстро прихватила край ниткой. Костюмы я давно привыкла чинить сама.

— Владислава, ты последняя? — заглянула уборщица.

— Ещё пять минут, тёть Нин. Я свет выключу.

— Дверь только захлопни. Охранник внизу.

Коридор затих. Я осталась одна перед зеркалом, окружённым лампочками. Сняла светлый парик, собрала свои каштановые волосы наверх и затянула красный корсет. Вокруг лежали пудра, тени, стразы, ресницы, помады, кисти и баллончик лака, способного удержать причёску даже во время урагана.

Я стёрла остатки бледного грима фрейлины, нанесла основу потемнее и потянулась за тенями. В коридоре хлопнула дверь, затем послышались шаги.

Я не обернулась. В театре после спектакля постоянно кто-нибудь возвращался за забытым телефоном, шарфом или собственным ребёнком, оставленным на попечение вахтёрши.

Дверь гримёрки открылась.

— Тёть Нин, я почти всё. Только ресницы приклею и…

В зеркале отразились двое мужчин.

Я медленно опустила кисть.

Оба были очень высокими. Даже на каблуках я едва доставала бы каждому до подбородка. Первому пришлось слегка наклонить голову, чтобы не задеть дверной косяк, второй вошёл следом и остановился у двери, почти полностью загородив собой проход.

У мужчин была серовато-тёмная кожа, длинные серебряные волосы и красноватые глаза. Из волос выступали заострённые уши. На обоих были лёгкие кожаные доспехи, украшенные чёрным металлом и красными камнями. Первый был шире в плечах и выглядел старше, второй двигался легче и рассматривал гримёрку с нескрываемым интересом.

Я повернулась на стуле.

— Вот это подготовились. Ребята, вы из какого номера?

Широкоплечий мужчина осмотрел помещение так, словно оказался в подсобке дешёвой столовой. Его взгляд скользнул по вешалке с костюмами, коробкам с париками и моему недоеденному куску пиццы. Второй задержался глазами на красном корсете, потом посмотрел на разбросанные по столу перья и едва заметно поднял бровь.

Наверное, новые артисты из клуба решили забрать меня по дороге. В бурлеске кого только не встретишь. У нас выступали девушки с крыльями, мужчина в образе рогатого демона и семейная пара, которая умудрялась раздеваться, вися под потолком. Два мрачных эльфа на их фоне выглядели почти скромно.

— Нет, серьёзно, у вас потрясающий грим. Это аэрограф?

Я поднялась и подошла к более широкоплечему. Вблизи он оказался ещё выше. Пришлось запрокинуть голову, чтобы посмотреть ему в лицо. Я провела пальцами по его щеке, пытаясь понять, чем добились настолько ровного цвета. Кожа оказалась тёплой, гладкой и совершенно не липкой.

— Даже у линии волос ничего не видно. Вы обязаны сказать, кто вас красил!

Мужчина застыл. Красные глаза сузились, а взгляд медленно опустился на мою руку.

— Убери свою руку.

Голос был низким и очень убедительным. Я послушно убрала руку, но тут же посмотрела на ухо. Оно выглядело ещё лучше лица. Никакого клея, силикона или заметного края.

— А уши где заказывали?

Я осторожно провела пальцем по заострённому кончику. Ухо едва заметно дёрнулось.

— Ты посмотри, она тебя трогает, — сообщил второй с таким интересом, будто наблюдал редкий природный случай.

— Я заметил, Файриин.

— И не дрожит даже!

— Почему я должна дрожать? — Я отступила на шаг и снова оглядела обоих. — Костюмы у вас прекрасные, но не настолько страшные. Хотя выражение лица замечательное. Очень надменное. Вы братья или вас просто один режиссёр ставил?

Второй усмехнулся. Первый продолжал смотреть на меня так, будто ещё не решил, наказать или внимательно изучить.

— Я Зирраэль из Первого дома Ночной короны, — произнёс он. — Это мой брат Файриин. Мы пришли за тобой.

— Очень приятно. Владислава, но все зовут меня Ладой. А кто вас прислал? Рома? Передайте, что я почти готова.

— Нас никто не присылал, человеческая женщина, — ответил Зирраэль. — Ты отправишься с нами.

Я посмотрела на него, потом на Файриина. Тот улыбался уже открыто, явно ожидая моей реакции.