Пленница Повелителя песков

Глава 2

Зерно было не единственным, но одним из важнейших продуктов питания. Очищенное и прокаленное на солнце, оно превращалось в булгур, дробленое использовалось для приготовления каши, молотое в муку – для пресных и сладких лепешек.

Рудрабад, окруженный со всех сторон песками, был вынужден закупать зерно у соседей. Дважды в год к нам приходили караваны из Нилжаба. Десятки верблюдов, нагруженные мешками, стройной вереницей входили в город. Люди выходили на улицы, чтобы увидеть их собственными глазами.

Взамен мы отдавали сушеные финики и вяленое мясо. Взаимовыгодная торговля процветала не одно десятилетие, а теперь оказалась под угрозой.

Я видела, как воины, одетые в черное, вынудили караванщиков остановиться и спешиться, как последние вынужденно подчинились. Я не могла рассмотреть их лица, не слышала слов, но разделяла возмущение. Война войной, но разве можно трогать торговцев? Впрочем, никто их не тронул. Прошло совсем немного времени, и верблюды один за другим стали опускаться на колени. Мужчины снимали с их спин мешки с зерном и складывали тут же.

Вот и первая добыча, которую Повелитель пустыни получил, не пролив ни капли крови. Я сжала ладони в кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в кожу. Масуна права: я бессильна что-либо сделать, но мой отец должен знать о том, что случилось. Он умный человек и достойный правитель. Он сможет найти выход, что-то придумать, пока нам еще не грозит голод. Иначе Радрубад, как спелый инжир, упадет в руки захватчика. Ему не придется даже воевать с нами.

Первая загадка Гази разгадана. Осталось еще две, но они могли подождать. Сегодня я решила во что бы то ни стало увидеться с отцом и поговорить. Не вечно же он будет сидеть в диване.

Духи были милостивы ко мне сегодня: заседание вскоре закончилось. Советники, пятясь, одни за другим покидали комнату и только в дверях позволяли себе повернуться к наместнику спиной. Последним вышел Рахим.

– Отец, – позвала его, подошла ближе, – удели мне немного внимания.

– Позже, Асия, я устал.

– Когда? Разве у нас есть время?

Наместник одарил меня тяжелым хмурым взглядом. Густые черные брови сошлись на переносице. Другую за подобную дерзость ждало наказание, но отец многое прощал мне.

– Повелитель сказал свое слово, – произнесла Масуна. Откуда только взялась? Неужели тоже дождались встречи, как я? – Ужин готов, мой повелитель. Позволь мне сопровождать тебя, разделить с тобой трапезу.

– Идем, – ответил Рахим.

– Отец, – снова позвала его, едва не задохнувшись от злости и бессилия, – прошу тебя!

– Позже.

Рахим отмахнулся от меня как от надоедливой мухи. Масуна полоснула по мне взглядом, как ножом. Не женщина – змея, хитрая, коварная и, может быть, опасная.

Скрепя сердце, я поклонилась, принимая его решение. Дождалась, пока вслед за ним уйдет стража. Не сдвинулась с места, пока отец не скрылся за поворотом галереи. Долго еще слышала, как Масуна лила мед в его уши.

– Все-то ты в трудах, повелитель, все в заботах о нас, недостойных, – ворковала она. – Совсем не бережешь себя.

– Некогда отдыхать, – ответил ей отец, но не оттолкнул, как меня.

Я чувствовала, как обида разгорается в душе, будто костер, раздутый ветром, но именно она придала мне сил. Если наместник не желает со мной говорить, я найду способ узнать правду. Поскольку и мачеха занята, никто меня не хватится.

Я решилась на отчаянный шаг, который мог дорого мне обойтись. Пришлось снова прибегнуть к магии. Я читала заклинание и одновременно представляла, как возникает нить не толще конского волоса. На моих глазах она протянулась от одной створки двери к другой. По всей ее длине появились крошечные колокольчики. Они зазвенят, стоит кому-то появиться на пороге комнаты. Времени должно хватить, чтобы спрятаться, а потом покинуть диван и остаться незамеченной.

Сердце билось так, будто я обежала весь город, кровь стучала в висках, руки дрожали, когда я вошла внутрь. Последний раз я была здесь еще ребенком. Пряталась и ворвалась во время заседания. Тогда отец лишь улыбнулся и отослал меня с няней. Теперь он вряд ли простил мне подобную вольность.

Я оглянулась в поисках каких-либо документов, которые могли пролить свет на ситуацию, в которой мы оказались. На стене, напротив окна, заметила карту. Нашла Рудрабад и соседние города-крепости, караванный путь в Нилжаб, крошечные оазисы, горы Джаб-эль-Хаджр, за которыми начинался край света. Может быть, и за ними существовала жизнь, но, чтобы их преодолеть, нужно было подняться выше облаков, а люди не имели крыльев подобно птицам.

Я могла бы часами рассматривать карту. Жаль, что у меня не было времени. Пришлось забыть о желаниях и уступить необходимости. Еще бы знать, что и где искать!

Низкий деревянный столик, за которым работал отец, был пуст. Искать документы среди пестрых подушек, на которых сидели советники, и вовсе казалось бессмысленной тратой времени. Ни сундуков, ни ниш с полками, на которых могли бы храниться свитки, я тоже не обнаружила. Только силы потратила, и все впустую.

Я опустилась на колени и вдруг заметила шкатулку, оставленную под столом. Прислушалась, но не услышала в коридоре никаких звуков. Взяла находку и тут же открыла ее. Внутри обнаружилось несколько свитков. В первых были перечислены запасы зерна, муки, вяленого мяса и других продуктов. Цифры не слишком разнились от недели к неделе и только последние две неуклонно падали. Если отсутствие зерна я могла объяснить, то, почему не было мяса, не понимала. Пастухи пасли овец до тех пор, пока оставалась хоть какая-то растительность. После их сменяли овчары, что стригли шесть, забивали скот, оставляя совсем немного на развод. Обрабатывали шкуры, а мясо нарезали полосками, пересыпали солью с ароматными травами и сушили на камнях. Запасов, заготовленных в это время, нам обычно хватало до следующего года. А теперь? Неужели и с севера город был окружен?

Дрожащими руками достала и развернула последний свиток.