Пленница Повелителя песков

Глава 5

Я допила остывший чай, доела лепешку, не чувствуя вкуса. Решила вернуться, дождаться отца у дверей дивана и потребовать от него объяснений. Он должен понимать, что мы не можем позволить себе подобное расточительство, ведь пополнить запасы в ближайшее время нам вряд ли удастся.

Тахир меж тем поднял руки и обратил взор к небесам. Медленно обошел жертвенный костер по кругу. Я не слышала слов, но понимала, что он взывал к духам. Младшие жрецы вторили ему, не забывая подбрасывать в костер подношения. Мешок с зерном уже опустел, но что-то еще оставалось.

Торговцы закрывали лавки, ремесленники оставляли мастерские и спешили на площадь. Подхватывали слова молитвы. Вскоре гул голосов перекрыл другие звуки. Люди верили, что будут услышаны, и просили высшие силы о милости.

Мне же казалось, что духи давно оставили нас. Наши беды и чаяния не волновали их. Будь все иначе, разве враг окружил бы наш город? Разве нависла над нами угроза голода? Конечно, нет, если только не поверить в то, что Повелитель песка и правда заключил с ними союз. Если так, то…

– Все зря! – сказала негромко, но нашелся человек, который услышал меня. Я почувствовала присутствие другого человека еще до того, как услышала голос.

– Не веришь, что Тахиру под силу призвать духов? – спросила Наиля.

– Не мне судить об этом, – ответила, не желая спорить с ней. Боялась, что не смогу сдержаться. – Думаю, мясо этих животных еще пригодилось бы нам.

– Это жертвенные бараны! – воскликнула наложница. – Их вырастили для духов. Нам нельзя есть их мясо, да никто и не стал бы. Разве что ты. Для той, что родилась в ночь Черного Всадника, нет ничего святого.

– Придержи язык, змея!

– Хороший совет, Асия, ведь и у стен есть уши. Вряд ли наместник будет рад узнать, что ты потеряла веру в него.

Я повернулась к Наиле, не веря своим ушам. Как легко она перевернула мои слова, додумав то, что не было сказано! Откуда в этой красивой женщине было столько яда? За что она так ненавидит меня?

– Можешь говорить все, что хочешь. Отец…

– Собака лает, караван идет, – перебила меня Наиля. – Твои слова ничего не изменят.

Я не собиралась оправдываться перед ней. Пока не понимала, чего она хочет добиться, но не желала идти у нее на поводу.

– Зачем ты начала этот разговор? Что тебе от меня нужно?

– Ничего, но не думай, что ты умнее всех, Асия. Я видела: прошлой ночью ты только делала вид, что молишься. Мысли твои были далеко отсюда. Если что-то случится, то ты в этом будешь виновата.

– Перестать говорить глупости!

Сама мысль о том, что Рудрабад-калеа падет, казалась безумной. Никому еще не удавалось взять крепость. Так было и так будет. Нельзя думать иначе, чтобы дурные мысли не воплотились в жизнь.

– Глупости или нет, но именно с твоей няньки начались все беды, – продолжила Наиля. – Если бы эта ведьма не ворожила…

– Не смей! Никогда не обвиняй человека понапрасну, особенно когда он не может защитить свое доброе имя. Ты не знаешь, что она сделала.

Наиля довольно улыбнулась, будто услышала именно те слова, которые ждала. Смерила пренебрежительным взглядом.

– Зато ты знаешь, ведь вы в ту ночь ворожили вместе, – прошипела она. – Абха призвала врага, а ты помогла ей. Ведьма!

– Замолчи!

– Ведьма!

Я чуть было не ударила ее, занесла и тут же опустила руку, не желая даже касаться ее. Наиля прижала ладонь к щеке, будто и правда получила пощечину. Попятилась, будто боялась повернуться ко мне спиной. Отошла на несколько шагов и бросилась бежать. Только красное платье мелькало да развевалось покрывало за ее спиной.

Я не стала догонять эту безумную женщину. Я все еще лелеяла надежду увидеть отца. Диван был единственным местом, где я могла надеяться на встречу, поскольку не имела права появляться на мужской половине дворца. Лишь слуги и наложницы, которых призывал наместник, могли находиться там, не вызывая осуждения.

Я успела сосчитать все пальмовые ветви, которыми были расписаны стены, запомнила каждый выступ резных колонн, что поддерживали свод дворца, трижды встретила смену караула, но так и не дождалась отца.

Полдень миновал. Жрец завершил обряд, звуки молитвы сменились тишиной. Лишь в воздухе еще витал запах мяса и крови. Люди расходились, но не спешили возвращаться к делам. Не слышалось криков торговцев, скрипа телег и других привычных звуков. Город словно вымер или готовился встретить свои последние дни.

Видимо, духи не дали никакого знака, что подношения приняты, или жрец не смог прочесть их. Я не знала всех тонкостей обряда. Женщинам все равно нельзя было присутствовать на нем. Та, что приводила в мир новую жизнь, не должна была соприкасаться со смертью. И все же мне казалось, что Тахир ничего не добился. Не сумел не только донести наши молитвы до высших сил, но даже вселить в сердца горожан надежду.

Я тоже не чувствовала уверенности в будущем, не верила, что кому-то под силу изменить ситуацию к лучшему. Союзники так и не явились. Враги по-прежнему несли дозор под стенами Рудрабад-калеа. Даже между нами не было единства, как не осталось веры. Мы молились, приносили жертвы, но делали недостаточно, чтобы спастись.

Стыдно признаться, но даже моя вера в отца пошатнулась. Я так устала, что мечтала лишь об ужине и сне и не хотела думать о будущем. Страх того, что любой день может стать последним, уже поселился в моем сердце и отравлял его подобно яду скорпиона.

В зале для трапез воцарилась тишина, едва я появилась на пороге. Женщины, до того бурно обсуждающие что-то, смолкли. Бросали настороженные взгляды в мою сторону и тут же отворачивались, стоило мне заметить их.

Не к добру это. Не хватало еще нам увязнуть в ссорах и дрязгах.

Я сполоснула руки в чаше для омовений, стряхнула капли воды. Воздух был настолько сух, что мне даже не потребовалось полотенце, чтобы вытереть их. Его и не оказалось, как не было служанки, что потянула бы мне ткань.