Пленница (шейха)

Глава 15. Гнев шейха

Бросок сабли на песок был не капитуляцией. Это был ход конём. Жертва пешки, чтобы ввести в игру более мощные фигуры. В тот момент, когда клинок воткнулся в песок, двадцать пять всадников Тарика не просто замерли. Они растворились.

Это была иллюзия. Пока Тарик медленно, с высоко поднятой головой, шёл к скалам, его люди, как тени, рассыпались по барханам, используя каждую складку местности. Они не атаковали. Они окружали. Опытные воины пустыни, воспитанные на тактике внезапных налётов и бесшумного устранения часовых.

Тарик шёл, не спуская глаз с уступа. Он видел её, бледную, в грязном платье, с синяками на лице. Видел пистолет у её виска. И видел что-то ещё — твёрдый, почти неистовый блеск в её глазах. Не страх. Вызов. Тот самый, который сводил его с ума с самого начала. И это придавало ему сил.

Халид, уверенный в своей победе, снисходительно наблюдал, как его кузен поднимается по узкой, вырубленной в скале тропе. Он уже предвкушал унижение: заставить Тарика ползать у его ног, вымаливая жизнь наложницы.

— Остановись там, — скомандовал он, когда Тарик был в десяти метрах от уступа. Пистолет сильнее прижался к виску Анастасии. — На колени. И проси.

Тарик остановился. Его взгляд встретился с её. На долю секунды в его гладах, холодных как лед, мелькнуло что-то невыразимое — облегчение, что она жива, и адская ярость от вида синяков. Он медленно опустился на одно колено, но спина его оставалась прямой, как клинок.

— Отпусти её, Халид. И мы поговорим о твоих претензиях. Как мужчины.

— Как мужчины? — засмеялся Аль-Рашид. — Ты приполз, как шакал, когда у тебя отняли кость! Где твоя гордость, шейх? Где твой закон? Ты нарушил его сам, привязавшись к этой твари!

В этот момент Анастасия, поймав взгляд Тарика, едва заметно кивнула в сторону сына Халида, стоящего справа. Её глаза метнулись к кинжалу на его поясе.

Тарик понял. Всё его существо сфокусировалось. Он медленно поднял руки, показывая, что они пусты.

— Моя гордость здесь, — сказал он тихо, но так, что слова долетели до Анастасии. — В том, чтобы защищать то, что под моей защитой. Даже от таких, как ты.

Это был сигнал. Не для Халида. Для неё.

И в этот миг всё завертелось.

Справа от сына Халида, из-за груды ящиков, бесшумно возник один из людей Тарика — тот самый, что считался лучшим в ближнем бою. Лезвие его длинного ножа блеснуло в лунном свете. Не для убийства — для отвлечения. Сын Халида, Маджди, инстинктивно рванулся к оружию.

Анастасия, собрав все силы, рванулась навстречу опасности — не от пистолета, а в сторону, под руку Халида, всем телом бросаясь на его сына. Её скованные запястья не давали схватить кинжал, но она вцепилась в его руку зубами, с диким, загнанным зверем рычанием.

Халид на мгновение опешил, пистолет дрогнул. Этой доли секунды хватило.

Тарик двинулся.

Он не встал. Он взорвался с места, как пантера. Расстояние в десять метров он преодолел за три прыжка, не издав ни звука. Он не пошёл на Халида. Он метнулся к Анастасии, к хаосу, который она создала.

Маджди, отшвырнув её, уже выхватывал кинжал, но человек Тарика был на нём. Завязалась короткая, жестокая схватка.

Тарик же оказался рядом с Анастасией, которая отлетела к скале. Он не обнял её. Он встал перед ней, заслонив её своим телом, и в его руке, откуда ни возьмись, оказался короткий, тяжелый кастет-секач — оружие для ближнего, грязного боя.

— К оружию! Измена! — завопил Халид, наводя пистолет уже на Тарика.

Но было поздно. Лагерь, уверенный в своей безопасности, уже горел. Со стороны внешних заслонов донеслись первые выстрелы, хриплые крики, звон стали. Люди Тарика начали зачистку.

Халид выстрелил. Тарик, предугадав движение, рванул Анастасию в сторону, и пуля рикошетом со звоном ударила в скалу над их головами. В следующее мгновение Тарик был на нём.

Это не был благородный поединок. Это было избиение, исполненное холодной, методичной ярости. Тарик парировал попытку выстрелить в упор, выбил пистолет ударом секача по запястью (хруст кости был слышен даже в общем грохоте), а следующим движением, всей силой своего тела, всадил лезвие секача Халиду в плечо, не чтобы убить, а чтобы обездвижить. Халид с ревом рухнул на колени.

Тарик не стал добивать. Он повернулся, ища её глазами. Анастасия, прижавшись к скале, видела всё: его лицо, искаженное нечеловеческой яростью, его движения, быстрые и смертоносные, как у змеи. Это был не шейх, вершащий правосудие. Это был древний хищник, защищающий свою самку.

— Держись за меня, — хрипло бросил он, одной рукой подхватывая её за талию, а другой прикрывая своим телом. Он потащил её к краю уступа, где начиналась узкая тропа вниз. Вокруг бушевал бой. Его люди, превосходящие врага выучкой и яростью, теснили защитников лагеря.

На тропе их ждал заслон из трёх воинов Аль-Рашида. Увидев шейха с окровавленным секачом и женщиной на руках, они замерли в нерешительности. Тарик не остановился. Он шёл на них, и в его взгляде было нечто, заставившее самого храброго из них отступить на шаг.

— Пропустите шейха! — раздался сзади голос его воина, уже справившегося с Маджди. — Или умрёте все!

Двое дрогнули и расступились. Третий, молодой и фанатичный, поднял автомат. Он не успел нажать на курок. Из темноты, словно призрак, вынырнул ещё один человек Тарика и беззвучно снял его метким ударом ножа в шею.

Тарик почти снёс Анастасию с ног, спускаясь по тропе. Она цеплялась за него, чувствуя, как дрожат его мышцы от адреналина и напряжения. Внизу, у подножия скалы, их уже ждали двое с конями. Один из них был его вороной жеребец.

Он вскинул её в седло перед собой так легко, будто она ничего не весила, и сам прыгнул следом. Его руки, окровавленные и сильные, обхватили её, прижимая к себе. Он не говорил ничего. Только крикнул что-то на своём языке своим людям, и те, отстреливаясь, начали отход, прикрывая их.