Пленница Темного Князя

Глава 5

Максимилиан

– Ваша Светлость! – Стражники у двери вытягиваются в струнку, едва я приближаюсь к камере. В воздухе витает непривычная суета, и это сразу настораживает.

– Как пленница? – отрывисто спрашиваю, останавливаясь перед ними. Мой голос эхом раскатывается по каменному коридору, выдавая нетерпение, которое уже на исходе после трех бесплодных дней.

– Полчаса назад потеряла сознание, Ваша Светлость. Но пришла в себя, сейчас отдыхает, – докладывает старший надзиратель, стараясь не встречаться со мной глазами. Его голос звучит ровно, но я замечаю лёгкую дрожь в руке, держащей факел. Что тут вообще происходит?

– Вот как. – Хорошо. Уверен, теперь она будет сговорчивее, и нам удастся договориться без этих детских игр в молчанку. – Ну, что встал? – строго зыркаю, видя его замешательство. Моё раздражение, как всегда, выливается в ледяную резкость. – Дверь открывай!

– Слушаюсь, – бормочет охранник, торопливо вставляя ключ в массивный, почерневший от времени замок.

Вхожу в камеру и замираю на пороге, мгновенно оценив обстановку беглым взглядом.

Что за?..

Мирэллы нет. Ни у высокого, узкого окна, забранного решёткой, ни на её жалкой, соломенной подстилке. Камера пуста. Неужели удалось сбежать?!

Поворот головы в сторону охраны, застывшей в коридоре, спасает мне жизнь. В тот же миг что-то блестящее и острое со свистом проносится возле моего виска, обжигая щёку внезапной болью. По лицу разливается тепло – собственная кровь.

Резко разворачиваюсь, и моя рука, взлетая молнией, перехватывает тонкое запястье, уже занёсшее окровавленный клинок для второго удара. Сжимаю с силой руку мерзавки. Она вскрикивает коротко и пронзительно, от боли разжимая пальцы. Кинжал с глухим лязгом падает на каменный пол.

– Ненавижу! – шипит Мирэлла, отчаянно пытаясь вырваться. Глаза полыхают чистым безумием.

Завожу руки ей за спину, скручиваю, полностью обездвиживая хрупкое тело, прижимаю к себе так сильно, что чувствую её бешеное сердцебиение через ткань.

– Ты всё равно умрёшь! – верещит Мирэлла, продолжая брыкаться.

Теперь всё встало на свои места. Имир, старый хитрый лис, решил, что в этой девчонке я не разгляжу убийцу. Что её хрупкость будет лучшей маскировкой. Но неужели у него не нашлось никого способнее для такой миссии?

– Жалкая, бездарная тварь, – сквозь зубы шиплю, резко отпускаю её и отшвыриваю от себя так, что она отлетает к стене и оседает на пол. – Всё, что тебе дано в жизни – это плодить таких же ничтожных ублюдков, как ты сама! – в два шага преодолеваю расстояние между нами, грубо хватаю её за подбородок и заставляю поднять взгляд. – Если ты ещё раз посмеешь поднять на меня руку, даже твой высокий статус не спасёт тебя от самой мучительной смерти, какую только можно вообразить. Поняла?!

Любой другой на её месте уже был бы мёртв. Но эта «неумелая убийца» нужна мне живой. Очень интересно, насколько она ценна и дорога для своего папаши и короля.

– Какой статус? – удивлённо бормочет Мирэлла, пытаясь отвести взгляд. – Я всего лишь дочь генерала.

– Хватит строить из себя дурочку! – мой голос гремит, заставляя её вздрогнуть. – Я всё о тебе знаю. Племянница короля могла бы быть и посообразительней.

– Вы ошибаетесь, я не родственница Имиру, – неумело лжёт Мирэлла.

– Охрана! – рявкаю, не спуская с неё глаз.

Дверь тут же распахивается, в камеру вваливаются перепуганные стражники. Я отпускаю девчонку и поднимаю с пола окровавленный кинжал. Обычный солдатский клинок, но наточенный до бритвенной остроты.

– Чей это?

– Мой, Ваша Светлость, – бледный, как полотно, делает шаг вперёд тот, который старше. Его глаза полны ужаса. – Кэл. Простите. Я не досмотрел...

– Нужно быть внимательнее, – усмехаюсь, бросая кинжал к его ногам. – Возможно, двадцать ударов плетью обострят твоё зрение, и впредь ты будешь следить за своим оружием.

– Он не виноват, – раздаётся голос сзади, тихий, но твёрдый.

Медленно оборачиваюсь. Мирэлла стоит, гордо вскинув подбородок. В глазах ни капли страха, лишь ненависть и вызов.

– Это я украла кинжал. Значит, мне и отвечать.

– Не лезь, – злобно бросаю ей, дотрагиваясь тыльной стороной ладони до саднящей раны, размазывая кровь. Порез глубокий, от скулы до подбородка. Не смертельно, но болезненно и... оскорбительно. Меня, Тёмного Князя, чуть не зарезала в собственной тюрьме какая-то девчонка.

– Это несправедливо! – не унимается она, и в её голосе слышится уже не только ненависть, но и какое-то странное, фанатичное убеждение в своей правоте.

– Ему положено двадцать плетей, – говорю я, подходя к ней вплотную. – Но раз ты так жаждешь справедливости и так любишь брать на себя чужую вину… можешь принять его наказание на себя. Что скажешь, героиня?

– Ваша Светлость, умоляю! – Кэл бросается на колени. – Я допустил оплошность и готов нести наказание!

– Нет, – возражает упёртая девчонка, даже не взглянув на него. – Это я виновата. Я и буду отвечать.

– Миледи, умоляю вас, не делайте этого, – теперь уже Кэл, забыв о субординации, умоляюще смотрит на Миреллу, и в его взгляде я вижу не просто вину, а что-то вроде преклонения.

– Вы хороший человек, Кэл, и не должны страдать из-за меня, – говорит она ему с неподдельной, дурацкой искренностью.

– Хватит! Оба, вон отсюда! – распоряжаюсь, прерывая этот дешёвый фарс.

Второй стражник, не смея возражать, спешно хватает бледного Кэла и почти выталкивает его в коридор. На пороге тот вырывается и на мгновение оборачивается. Смотрит на Миреллу не как на пленницу или преступницу, а как на мученицу, на божество, совершившее подвиг.

– У вас очень доброе сердце, миледи, – шепчет Кэл, прежде чем дверь с грохотом захлопывается за ним, оставляя нас одних.

Поворачиваюсь к девчонке. Она стоит, стараясь не смотреть на мою окровавленную щёку, но её взгляд всё равно соскальзывает на неё, и я вижу, как её собственное лицо теряет последние краски.