Пленница Темного Князя

Глава 6

Мирэлла

У меня не получилось. Клинок лишь черкнул по его лицу, не достигнув смертельной цели.

После первого, неудачного удара, которым я лишь задела щеку мужчины, мне с ужасом стало ясно – второго шанса не будет. Правитель Корота, прежде всего, воин, и его реакции, его тело, сама его суть были отточены до идеала за долгие годы битв и заговоров. Я была мухой, пытавшейся ужалить льва.

Мало того, что сама попалась, так ещё из-за меня мог пострадать невиновный человек. Этого я допустить не могла.

Отец всегда говорил: «Наказание должно быть справедливым. Мы все несём ответственность за свои поступки. Умение выиграть – лишь половина дела. Научись красиво и с достоинством проигрывать, Мира, и тогда даже в самой безысходной ситуации ты будешь выше, чем твои противники».

«Двадцать ударов!» – ужасающая мысль пронзает сознание. Но отступать поздно. Слова были сказаны, вызов брошен. Я сама подписала себе приговор. Если уж меня оставили силы Удачи, пусть хоть силы Справедливости мной гордятся.

Оставшуюся часть ночи провожу в странном спокойствии. Сон глубокий и без сновидений, словно я лежу в своей мягкой постели дома, а не на грязной соломе в каменном мешке.

Просыпаюсь до рассвета. Ночь ещё не сдала свои позиции, но утро уже начинает подступать. Через решётку окошка наблюдаю, как огромный, ярко-красный диск солнца медленно отрывается от горизонта. Возможно, это мой последний рассвет. Больше я не увижу ни отца, ни зелёных, залитых солнцем долин Сороса.

Смахиваю предательскую слезу, когда дверь со скрипом открывается.

– Выходи, – новый стражник смотрит на меня без особой злобы, но и без сочувствия.

Мне сковывают руки и выводят во внутренний двор замка. Тяжёлые ворота со скрежетом распахиваются, и в окружении охраны я выхожу на площадь. Ноги будто ватные сами несут меня туда, куда ведут.

Солнца уже не видно. Серый, словно налитый свинцом, туман плотной дымкой укрывает собравшихся. Промозглый северный ветер пробирает до костей. Он треплет и развевает мои волосы, но руки скованы, и я не могу убрать с лица мешающие пряди.

Ужасный климат, как и сама страна. Холодная, тёмная, жестокая. Под стать своему правителю.

Меня ведут к деревянному помосту, возвышающемуся посреди площади, как эшафот. Толпа, собравшаяся несмотря на ранний час и отвратительную погоду, перешёптывается. До меня долетают обрывки фраз: «Покушение на жизнь Его Светлости...». Понятно, почему зевак так много – все хотят посмотреть на безумца, посмевшего поднять руку на их повелителя.

– Мама, – тоненький голосок прорывается сквозь приглушённый гул. Маленькая девочка в поношенной одежде дёргает женщину за подол юбки. – Зачем мы сюда пришли? Холодно.

– Будут наказывать врагов королевства, – нехотя отвечает та, плотнее кутаясь в шаль.

– Лучше бы врагов этих и собрали, а не нас, – недовольно, вполголоса бурчит стоящий рядом коренастый мужчина в кожаном фартуке кузнеца. – Целый день потом отогреваться.

– Молчи, Сэм! – одёргивает его женщина, озираясь. – Не хватало, чтобы ещё тебе такую порку устроили.

Меня охватывает леденящий ужас. Неужели это всё происходит со мной?

Упрямо встряхиваю головой. Нет, не нужно думать об этом. Как и о том, что отец хотел сына, а не дочь. Сколько раз я слышала: «Эх, Мира. Если бы ты родилась парнем. С такими умениями далеко бы пошла».

Наверное, поэтому я и пришла сюда, в самое логово врага. Чтобы доказать всем – что женщина может быть не только матерью, женой, приложением к титулу. Но и воином. Магом. Защитником. Если ей, наконец, позволят.

А ещё я мечтала о справедливости. О том, чтобы Тёмный Князь заплатил за все свои злодеяния, за каждую каплю крови, пролитую по его вине или по его приказу. Я хотела быть орудием этой справедливости.

Меня подводят к позорному столбу, что возвышается на помосте. Сердце сковывает страх, пока зачитывают приговор. Доносятся лишь обрывки: «...покушение на жизнь Его Светлости... двадцать ударов плетью... без права на обжалование. Привести в исполнение немедленно».

Потом ко мне подходят два тюремщика. Без лишних слов один из них отцепляет кандалы от общей цепи, а другой заводит мои руки вверх и цепляет кольца за холодный, ввинченный в дерево железный крюк. Металл больно впивается в уже истерзанные запястья. Я стою на цыпочках, и вся тяжесть тела тут же переходит на растянутые суставы.

«Высшие силы, помогите мне пережить это», – молюсь я мысленно.

Первый удар обрушивается на спину без предупреждения. Боль, острая и жгучая, словно раскалённое железо, прожигает кожу. Тело дёргается в судорожной попытке увернуться, сорваться, но крюк держит мёртвой хваткой. Ткань моей рубашки на спине, кажется, не рвётся, а вплавляется в рану.

– Один! – голос палача звучит словно издалека.

За первым сразу следует второй. Удар приходится чуть ниже, и я чувствую, как плеть проникает глубже.

Вскрикиваю, коротко и пронзительно, не в силах сдержаться, и тут же кусаю губу до крови, пытаясь заглушить стон. Во рту ощущается солёный привкус крови.

Не буду кричать! Не доставлю ему такого удовольствия.

Зажмуриваюсь изо всех сил, пытаясь отключиться, уйти в себя, в темноту за собственными веками. Но третий удар, ещё более сильный, возвращает в реальность с такой силой, что из глаз брызгают слезы.

Тело уже не просто дёргается – оно пытается вывернуться, извиться, сорваться с крюка, спастись от этого огня. Оковы впиваются в запястья глубже, и я чувствую, как тёплая кровь стекает по рукам.

Дальнейшее происходит в тумане. Я теряю счёт времени, ударам, всему. Уже не могу отличить, где боль от нового удара плети, а где – от растянутых суставов и разорванной кожи о наручники. Я вишу, как тряпичная кукла. В ушах стоит непрерывный, высокий звон, заглушающий всё.

– Пять! – доносится будто бы издалека, сквозь этот звон.

Я слышу звук хлыста, рассекающего воздух, но сразу не ощущаю, как он опускается на спину. Она словно онемела, но каждый новый удар взрывает это онемение новым витком агонии. Или эта агония теперь только в моей голове, а тело уже отключилось?.. Я перестала его чувствовать.