Пленница Темного Князя

Глава 12

Максимилиан

На землю опускаются густые сумерки. Тёмное ночное небо с редкими звёздными проблесками нависает над головой. Вокруг царит тишина, разбавляемая лишь дробным топотом копыт да стрекотом кузнечиков на обочине дороги.

Тяжело выдохнув, пускаю коня в аллюр. На протяжении бешеной скачки животное ни разу не подвело, но сейчас нуждается в отдыхе.

«Всё равно до замка осталось всего ничего», – успокаиваю себя и задумчиво тру переносицу. Несмотря на поздний час, спать совсем не хочется. Возможно, потому, что на это просто не осталось сил.

Всю дорогу меня одолевают размышления о пленнице. Скорее всего, девушка находится при смерти, если уже не умерла. От одной этой мысли подстегиваю уставшего коня. Животное недовольно мотает головой, но ускоряет шаг.

Только бы была жива. Беспокойство за кого-то мне чуждо и сейчас кажется каким-то неестественным. «Это не беспокойство и не жалость, – объясняю себе. – Она нужна мне живой, потому что знает об артефакте. Никакой жалости, только холодный расчёт».

Вдали мерцают едва различимые огни, до столицы остаётся час езды. Обещаю верному коню скорый отдых и продолжаю свой путь. Бдительная стража на городских воротах успевает послать гонца в замок, поэтому к тому моменту, когда я спешиваюсь у каменных ступеней крыльца, меня уже встречает Эмиль.

– Я рад тебя видеть в добром здравии, брат мой, – Эмиль жестом подзывает конюха, который должен позаботиться о коне.

Передаю поводья, поворачиваюсь к брату:

– Так рад, что вышел встречать посреди ночи?

– Я приветствую триумфатора. Поздравляю с победой, брат, – обнимает меня Эмиль.

– Думаю, что на днях появятся послы от Имира с предложением мира, – довольно усмехаюсь, поднимаясь по ступеням.

– Не сомневался, что это случится, – Эмиль следует за мной, отставая на полшага. – Правда, что генерал Лоран погиб?

– Да, – коротко киваю. В некоторой степени я даже благодарен брату, ведь теперь у меня появился повод спросить о девушке. – Мирэлла знает? – задать вопрос, жива ли она, не решаюсь.

– Мирэлла… – лицо Эмиля на несколько секунд становится задумчивым. – Думаю, что нет, – после недолгой паузы, показавшейся мне вечностью, отвечает брат.

Шумно выдыхаю, осознав, что эти несколько секунд не дышал.

– Как она?

– Идёт на поправку.

– На поправку? – слегка опешив, начинаю закипать. Я спешил сюда, загоняя и себя, и коня, с полной уверенностью, что Мирэлла лежит при смерти, и я – её единственный шанс на спасение, а теперь выясняется, что умирать она совсем не собиралась.

– Травница её подлечила. Да и девушка, как я говорил, сильна духом.

– Я смотрю, твоя травница просто волшебница, – едко замечаю, игнорируя его мнение о Мирэлле.

– Она лишь выполняет свою работу, – защищает любовницу брат.

Мы никогда не говорили об этом, но я прекрасно знаю, с кем он спит. До недавнего времени я не считал нужным заострять внимание на том, кого он выбирает для постельных утех. Девка и девка, сегодня одна – завтра другая, но эта травница что-то надолго задержалась. И то, как вспыхивают его глаза всякий раз, когда он о ней говорит, мне совсем не нравится. Похоже, мальчишка заигрался, и пора с этим заканчивать.

Решаю, что займусь этим позже, сейчас есть действительно важные дела. Мирэлла и артефакт.

Думал, что как доберусь до замка, сразу отправлюсь к пленнице, но раз она больше не при смерти, можно отложить встречу до утра, а за оставшееся время привести себя в порядок и отдохнуть.

– Распорядись, чтобы подали ужин в мои покои, иначе я сейчас подохну от голода.

– Всё уже готово, – отвечает Эмиль, улыбаясь. – Доброй ночи, брат.

Поблагодарив его сдержанным кивком, отправляюсь к себе.

В просторной комнате горит камин, потрескивая дровами. Плотно задёрнутые шторы не пропускают лунный свет. На столе еда.

Казалось, что я голоден как волк, но усталость оказывается сильнее. Едва прикоснувшись к жаркому, не раздеваясь, падаю на кровать и моментально проваливаюсь в сон.

Утром первым делом отправляюсь в подземелье, и что же слышу? Пленница поёт!

Я ушам своим не поверил, когда подошёл к камере. Думал, если не лежит при смерти, то хоть страдает, но она оказывается там поёт.

Делаю стражникам знак, чтобы не приближались, и, используя заклинание, открываю дверь темницы сам. Без скрипа, шума и скрежета ключа. Тихо захожу внутрь.

Мирэлла стоит под окном, любуясь рассветом, и поёт что-то тягучее и печальное.

Я не поклонник музыки, но невольно заслушиваюсь. Такого пения я никогда раньше не слышал. Прислонившись спиной к стене, застываю, заворожённый её голосом. Это как магия, которой ты не в силах сопротивляться. Она берёт тебя в плен, подчиняя волю, задевая потаённые струны души.

И самое странное, самое необъяснимое – в глубине этой самой души, в том тёмном уголке, где я годами лелеял своё равнодушие ко всем вокруг, шевельнулось что-то чужеродное. Что-то, что я давно в себе похоронил. Что-то очень похожее на жалость.

Словно почувствовав моё присутствие, Мирэлла внезапно оборачивается, и песня обрывается на полуслове. Её глаза, широко распахиваются, встречаются с моими. В них нет страха, лишь удивление и мгновенно вспыхнувшая знакомая ненависть.

– Наслаждаетесь бесплатным представлением, Ваша Светлость? – её голос, только что певший о вечном, вновь становится колким и ядовитым, но я уже видел то, что было за этой маской. И вместо гнева, который должен был бы вспыхнуть в ответ на её дерзость, я произношу совсем иное и сам удивляюсь своим словам:

– Продолжай.

– Не хочу, – отвечает, настороженно следя за тем, как я, оттолкнувшись от стены, приближаюсь к ней.

Хмурится и делает шаг назад.

– Зачем вы пришли? – холодно спрашивает Мирэлла, нервно поглаживая кончиками пальцев белую полоску повязки на левом запястье. Правое не забинтовано, видимо, пострадало не так сильно.