Пленница Темного Князя

Глава 17

Максимилиан

Мирэлла смотрит на меня широко распахнутыми глазами, в которых плещется искреннее непонимание, смешанное со страхом.

– Я?.. О чём вы говорите?

Неужели правда не знает? Нет, я не могу ошибаться. В тот миг, когда я произнёс слово «ключ», в её ауре пробежала едва заметная рябь. Не страх разоблачения, нет. Скорее… смутное узнавание, как эхо от давно забытого сна.

– Эмиль не смог проникнуть глубоко. Твоя защита слишком сильна даже для него. Но на последнем вопросе я почувствовал нечто. Ты не солгала, но твоё подсознание дрогнуло.

Она замирает, стараясь не выдать внутренней паники. Искусно, надо признать. Но я годами учился читать людей, и эта девчонка – открытая книга, написанная слишком честными чернилами.

– Я не знаю, о каком ключе вы говорите, – заявляет она, пытаясь сохранить твёрдость в голосе. – Легенды говорят только об артефакте. Ни о каком ключе не упоминается.

Глупая девчонка. Она всё ещё верит в сказки, которые рассказывают придворные историки.

– Именно поэтому он так и не был найден! – вскакиваю с кресла, энергия бьёт через край. Неужели она не видит очевидного? – Потому что искали не там и не то. Артефакт – это цель. Но у каждой цели должен быть путь. Ключ – это и есть путь.

Останавливаюсь перед ней, заслоняя свет от камина. Пусть почувствует себя в ловушке. Пусть поймёт, кто здесь держит власть.

– И этот ключ… как-то связан с тобой, Мирэлла Лоран. Твоя реакция была мгновенной. Инстинктивной.

– Вы ошибаетесь, – шепчет она. В глазах паника. – Это была просто усталость. Боль. Вы сами только что пытались раздавить мою волю.

– Нет, – качаю головой, и во мне закипает странное возбуждение. Охота началась. – Это было иначе. Ты не испугалась. Ты… узнала это слово. Глубоко внутри.

Наклоняюсь к ней близко-близко, чтобы поняла, что бежать некуда. Мирэлла вжимается в кресло. Боится.

– Я не буду больше лезть в твою голову, – говорю, наслаждаясь её испугом. – Я дам тебе время. Ты сама всё вспомнишь. Ты сама придёшь и расскажешь мне.

– Я не буду вам ничего рассказывать, даже если вспомню. Никогда.

Усмехнувшись, выпрямляюсь. Какая же она наивная. Думает, что у неё есть выбор.

– Будешь. Потому что я найду, на что надавить. У каждого есть слабость. У тебя… – взглядом скольжу по её лицу и делаю паузу, давая ей прочувствовать каждый момент, – их несколько. Ты ещё не поняла, что одна из них уже здесь, в этих стенах.

Страх сковывает её черты. Я попал в точку. Она сразу же подумала о той травнице, Сидане. Как предсказуемо.

– Троньте её, и вы никогда не получите ничего от меня! – вырывается у неё крик, полный отчаяния.

Идиотка. Сама подтвердила мои догадки.

– О? – приподнимаю бровь, и улыбка становится шире. – Значит, это правда важная для тебя ниточка. Спасибо за подтверждение, Мирэлла.

Она сразу понимает, что совершила ошибку. На глазах наворачиваются слёзы, но Мирэлла яростно сжимает веки, не желая плакать передо мной. Упрямая.

– Вам не нужно меня пытать или шантажировать, – говорит она, пытаясь взять себя в руки. – Потому что я и правда ничего не знаю. Ваша теория о ключе – всего лишь теория.

– Мы это проверим, – отхожу к камину, беру серебряный колокольчик. Его звон кажется невероятно громким в напряжённой тишине. – На сегодня достаточно. Ступай. И вспоминай.

Дверь открывается, и в кабинет входит стража.

– Проводите леди Лоран в её покои.

Слушаю, как её шаги затихают в коридоре. В воздухе ещё витает запах её страха и… чего-то ещё. Чего-то светлого и неуловимого, что жжёт мне ноздри.

Ключ. Да, он существует. И он здесь, где-то в ней. И я найду его рано или поздно. С этой мыслью выхожу из кабинета.

Двери в покои Кариссы открываются, едва я приближаюсь.

Она ждёт, как и всегда – в полумраке мягкого света канделябров, окутанная ароматом изысканных духов и соблазна. На Кариссе лишь тонкий шёлковый пеньюар, подчеркивающий каждый изгиб её совершенного тела.

– Ваша Светлость, – её голос, низкий и томный, звучит как прелюдия. На чувственных губах играет улыбка. – Я уже начала думать, вы не придёте.

Не отвечаю, позволяя ей снять с меня тяжёлый бархатный камзол и усадить в кресло. Её пальцы, ловкие и опытные, тут же принимаются за рубашку. Сижу, не участвуя, погружённый в себя, в вихрь мыслей, который не желает утихать. Запах духов Кариссы – тяжёлый, цветочный – сегодня кажется навязчивым и чуждым.

Невольно вспоминаю совсем другой аромат. Лёгкий, едва уловимый запах полевых трав и мыльного корня, что витает вокруг Мирэллы.

– Вы так напряжены, мой повелитель, – шепчет Карисса, проводя ладонями по моей обнажённой груди, задерживается на твёрдых плечах, пытаясь размять их.

Её прикосновения правильные, выверенные, отточенные годами. Она знает, что и как мне нравится.

Опустившись на колени, Карисса ловко справляется с пряжкой ремня, расстёгивает штаны. Нежные пальцы скользят внутрь. Губы, мягкие и влажные, касаются чувствительной кожи. Карисса действует умело, без суеты, с хитрой расчётливостью, от которой когда-то закипала кровь.

Но сегодня… сегодня что-то идёт не так. Я смотрю на её склонённую голову, на рассыпанные по плечам тёмные волосы, и сквозь наслаждение, которое её уста методично взращивают во мне, пробивается другой образ.

Русые пряди выбились из причёски и падают на бледные щёки. Янтарные, словно солнечный свет, глаза распахнуты. Чёрный веер ресниц трепещет.

Мирэлла…

Её испуганные, но полные ненависти глаза. Дрожь в руках, когда она вкладывала их в ладони Эмиля. Её голос, срывающийся на шёпот: «Троньте её, и вы никогда не получите ничего от меня!»

Карисса что-то шепчет, но я не слышу слов. Её мастерство, обычно способное вытеснить любые мысли, сегодня кажется пустой техникой. Пытаюсь сосредоточиться на ощущениях, загнать навязчивый образ обратно в темноту, но он настойчивее.

Перед моим внутренним взором встаёт она – не покорная, а пленённая. Не страстная, а яростная. Её бледное лицо, искажённое ненавистью, но по которому текут слёзы… И это странное, необъяснимое сочетание хрупкости и несгибаемой воли цепляет меня сильнее, чем любая умелая ласка.