Пленница Темного Князя

Глава 21

Максимилиан

Дверь в мои покои захлопывается с грохотом. Сдёргиваю плащ, застёжки которого будто душат меня. Со злостью швыряю шляпу на стол, отчего та опрокидывает хрустальный графин. Липкая, рубиновая жидкость растекается по полированному дереву, но мне плевать.

Пять дней. Я выдержал всего пять дней, не видя её.

Это началось как тактическая пауза. Дать ей время подумать, позволить страху и одиночеству сделать свою работу. Но к третьему дню я поймал себя на том, что в мыслях возвращаюсь к ней с навязчивой частотой. К тому, как свет от камина играл в её волосах. К упрямому огоньку в её глазах, даже когда она была сломлена. К тому, как её аура, яркая и чистая, жгла мне нутро, оставляя странное, щемящее ощущение.

Это раздражало. Бесило. Я, Максимилиан, Тёмный Князь Корота, чьё слово – закон, а воля – абсолют, оказался не в состоянии выкинуть из головы какую-то девчонку.

Именно поэтому я пригласил её сегодня на прогулку. Чтобы снова увидеть её и доказать себе, что она – всего лишь разменная монета в большой игре. Чтобы вновь ощутить контроль, наблюдая, как она ёжится от холода и вздрагивает от моих слов. Чтобы напомнить ей и себе, кто здесь хозяин.

И что же? Сначала эта идиотская беседа о погоде. Её тоска по солнцу, по теплу… Сентиментальные иллюзии. Но даже в этом её упрямство было живым и настоящим. Затем разговор об артефакте. Она лгала, конечно. Я видел эту едва заметную дрожь в её ауре всякий раз, когда Мирэлла произносила слово «ключ». Она что-то знает. Что-то, глубоко запрятанное.

Я был так близок, а потом появилась эта идиотка Карисса со своим проклятым зверем.

Я всё видел. Видел этот поддельный испуг в глазах Кариссы, этот расчётливый блеск. Видел, как её кошка, обычно ленивая и равнодушная, вдруг «игриво» направилась прямиком к Мирэлле. Видел её подготовку к прыжку и взгляд, полный хищного инстинкта. Вот только кто его разжёг? Карисса не магичка, она не может никем управлять и уж тем более заставить кошку броситься на Мирэллу.

В тот миг, когда чёрная туша с распушённой шерстью и блестящими когтями взмыла в воздух, нацелившись на её лицо, во мне что-то короткое и яростное сорвалось с цепи.

Не думал. Не рассчитывал. Просто среагировал. Моя магия, тёмная и разрушительная, вырвалась наружу не как оружие нападения, а как щит. Чистый, инстинктивный импульс – защитить.

И сейчас, глядя на свою слегка дрожащую руку – ту самую, что выпустила ту волну силы, – я чувствую привкус собственного безумия.

Это было то, что я никогда раньше не испытывал – страх. Я испугался. Не за «ключ». Не за «сосуд». А за неё. За её бледные щёки, которые чуть не вспороли когти. За её янтарные глаза, которые могли бы быть не полными шока, а залитыми кровью.

С силой сжимаю кулак, заставляя дрожь утихнуть. Нет. Это был рефлекс. Ничего более. Ценный актив был под угрозой, и я его защитил. Всё. Я испугался потерять единственную ниточку к Камню Власти, вот и всё.

Но тогда почему я до сих пор чувствую это поганое, сжимающее что-то в груди, когда вспоминаю бледное, испуганное лицо Мирэллы? Почему образ её широко распахнутых глаз, искажённых ужасом, вытесняет все тактические соображения?

Она важна только как ключ. Повторяю это сам себе, подходя к окну и глядя на темнеющий парк. Она – средство для достижения цели. Инструмент.

Но инструменты не заставляют сердце бешено колотиться от страха за них. Инструменты не преследуют тебя в мыслях, заставляя снова и снова переживать момент, когда ты, забыв обо всём, бросился между ней и опасностью.

Упав в кресло, закрываю глаза, и снова вижу её – не гордую и дерзкую, а испуганную и беззащитную. И этот образ вызывает во мне не триумф, а нечто иное и совершенно недопустимое.

Нет. Я не позволю этому быть. Я сломлю её. Найду этот проклятый ключ, добьюсь своего, а потом… потом решу, что с ней делать. Как поступить с этим раздражающим, но невыносимо притягательным напоминанием о собственной слабости.

Уверенный стук в дверь отвлекает от размышлений.

– Входи, – уже знаю, что это Эмиль.

– Хорошие новости из Сороса, – говорит брат.

– Имир принял наши условия?

– И готов подписать мирное соглашение. Его канцлер скоро будет в Короте.

– Замечательно, – довольно потираю руки. Всё идёт по плану.

***

– Отличная погода для подписания мирного договора, – улыбается Эмиль, занимая за длинным дубовым столом для переговоров место по правую руку от меня. Его непринуждённость неуместна на таком мероприятии. Ничему не учится!

За массивным окном, словно в насмешку, светит солнце, разливая по залу тёплый, золотистый свет. Такое нетипично для наших северных краёв в это время года. Кажется, сама природа, обычно благоволившая тьме и холоду, велит прекратить все распри и войны. Я ненавижу эту слащавую идиллию.

– Будем надеяться, что Имир окажется не так глуп и примет все наши условия без лишних проволочек, – усаживаюсь во главе стола. Мои условия жёсткие, унизительные для Сороса, иного я не принимаю.

На другом конце стола располагаются представители Сороса под руководством канцлера Портера. Несмотря на то что они находятся в самом сердце вражеской территории, послы выглядят подчёркнуто спокойно. Но я уверен, всё закончится быстро. Они подпишут. У них нет выбора.

– Его Величество король Имир предлагает пересмотреть условия мирного соглашения, – неожиданно, ровным и чётким голосом объявляет Портер, едва мы обмениваемся формальными приветствиями.

– С какой стати? – мой голос звучит ровно, но в нём слышится лёд и сталь. Я начинаю закипать от такой наглости. Кем он себя возомнил, этот старый лис? – Ваш король забыл, кто здесь победитель, а кто – побеждённый? Кто здесь диктует условия?

Портер сохраняет невозмутимое выражение лица, лишь слегка склоняет голову.

– Я лишь посланник, Ваша Светлость, и исполняю волю своего короля, – его тон услужлив, но в глазах читается твёрдая решимость. – Нижайше прошу ознакомиться с документом. – Он протягивает свёрнутый пергамент моему советнику, но, когда тот уже готовится принять его, добавляет: – Ознакомиться лично, Ваша Светлость. Предложение моего короля касается не только государственных интересов Корота, но и непосредственно вас.