Пленница Внеземного

Глава 11. Серотониновый синдром

Ноябрьские ночи почти такие же ранние, как зимние — уже стемнело. Еще и изрядно похолодало, в сравнении с днем: каждый выдох через рот превращался в облачко пара.

Ангелина спрятала руки в карманы и задрала голову. В абсолютно черной пропасти неба мерцали звезды — ледяные и острые, точно иголки. Посчитав, что ей мерещится, Ангелина проморгалась, когда одна из далеких точек, загоревшаяся внезапно, начала стремительно двигаться по небосводу.

«Странно. А мне всегда казалось, что звездопады бывают только летом», — но загадать желание она не успела: «падающая звезда» потухла так же спонтанно, как зажглась.

«Наверное, это был самолет…»

Народу на остановке столпилось прилично, но среди людей даже спокойнее. Несмотря на прекрасное настроение, Ангелина время от времени ощущала, как безотчетная тревога все еще напоминает о себе.

«Нужно написать Розе, чтобы не звонила…»

Прошло уже без малого полчаса, а нужного автобуса по-прежнему нет. Проезжали какие угодно маршрутки, но только не те, которые идут на Каштак. Ангелина не чувствовала ни рук, ни ног, поэтому, снова достав из кармана куртки смартфон, уж было собралась вызывать такси, как чуть поодаль от остановки затормозил серебристый автомобиль.

Передняя дверца открылась, и из машины выглянул тот, кого Ангелина ожидала увидеть меньше всего: Лыткин Владимир Михайлович. Он махнул рукой, что стоило расценивать как приглашающий жест.

— Садитесь! Я вас подвезу.

Невнятно поздоровавшись, Ангелина потопталась на месте. При любых других обстоятельствах она бы очень удивилась, что преподаватель, не ведущий практические занятия и читающий лекции для всего потока, смог узнать ее, одну из многих своих студенток, на улице. Она ведь особо ничем не выделяется, даже в перерывах с вопросами к нему не подходит, как делают те, кто действительно готов выкладываться на полную.

Но, видимо, Лыткин запомнил ее после того случая со скорой.

Еще недолго поколебавшись, Ангелина все же села в машину, с усилием большим, чем нужно, захлопнув за собой дверцу. Положила рюкзак на колени, пристегнула ремень безопасности.

— Куда вас отвезти?

— На Каштак. Говорова тридцать один дробь два. Там еще недалеко остановка «Улица Интернационалистов».

Когда автомобиль довольно резко тронулся с места, Ангелина вновь ощутила подступающую тошноту. Похоже, рано обрадовалась, что формамид полностью избавил ее от всех симптомов.

Ремень, казалось, вдавливался в живот, усугубляя болевой синдром. Поэтому, чтобы отрешиться от неприятных ощущений, Ангелина попыталась сосредоточить все свое внимание на дороге, как обычно делает во время поездок.

— Как ваше здоровье? — спросил Лыткин, не повернув головы. Ангелина ждала этого вопроса, потому не почувствовала себя застигнутой врасплох. Хотя и к обществу преподавателя, и к ситуации в целом явно не была готова.

— Нормально. Спасибо.

— Вы нас всех очень напугали.

— Да… я знаю, — опустила глаза. Внушающая тревогу обстановка отрезвила ее от недавнего странного веселья; настроение очень быстро стало подавленным.

В следующие минуты Лыткин спокойно вел машину, периодически задавая нейтральные вопросы. Ангелина так же нейтрально и коротко отвечала на них, но сама ничего не спрашивала. И если поначалу ее просто слегка подташнивало, то теперь содержимое желудка активно подкатывало к глотке.

— Вы томичка?

Ангелина растерянно моргнула.

— Нет.

— А откуда вы, если не секрет?

— С Правообского.

— А это где?

— Ну как бы объяснить… Парабельский район, в общем, — поддерживала разговор она чисто на автомате. Да и отмалчиваться было элементарно невежливо.

Жидкость, вставшая поперек горла, грозилась выйти через нос, если понадобится. Поэтому Ангелина, все так же поглядывая на дорогу, зашарила в рюкзаке в поисках мятной жевательной резинки. Проверила все маленькие карманы, но так ничего и не нашла.

Разумеется, от внимания Лыткина не укрылось, что она начала вести себя очень беспокойно.

— Вы в порядке?

Пробубнив в ответ что-то нечленораздельное и оставив попытки отыскать жвачку или хотя бы какие-нибудь кислые леденцы, Ангелина полностью отвлеклась на боль в желудке. При этом ей все сложнее давалось бороться с нарастающим двигательным беспокойством, выражающимся в постоянной необходимости менять позу и чем-то занимать руки.

В голове творилась какая-то энтропия.

— Вы в порядке? — переспросил Лыткин, и тут уже нельзя было не ответить.

— Д-да.

Инстинктивно съежившись, прижимая к себе рюкзак еще сильнее, Ангелина стерпела новый приступ боли. А когда ее отпустило, решила убить время в смартфоне.

О своих преподавателях она практически ничего не знала, да и, собственно, не особо интересовалась. Но про Лыткина была наслышана от других. Он вроде как написал несколько научно-популярных книг, в частности — «Фотон, которого нет». Ангелина с неподдельным любопытством рассматривала фотографию в интернете. Довольно необычное решение: сама обложка выполнена в темно-синем цвете, а поверх нее переливается золотистым рой элементарных частиц, стилизованных под призраков.