Пленница Внеземного

Глава 20. Малыш

Роза не сразу вспомнила, что Валя оставляла ей свой номер телефона. Пошарила в правом кармане, где обнаружила мятый кислотно-оранжевый стикер. И через несколько секунд услышала в трубке вместо гудков: «Абонент временно недоступен или…»

— Как думаешь, у нее началось… это самое? — подавляя очередной спазм в пищеводе, Ангелина прикрыла рот ладонью.

— Не знаю, — ответила Роза машинально, даже не успев осознать смысл вопроса. — Надеюсь, нет.

Доехали они довольно быстро. Вытягивая шею и вглядываясь в вид за лобовым стеклом, сидящая с сестрой на задних сиденьях Ангелина заметила, что улица заканчивается тупиком и дорожным знаком «Въезд запрещен», прямо за которым простирается лес. Или это только так кажется в темноте? Вроде где-то среди деревьев горит пара фонарей…

В остальном, это самый обычный пригород.

В зашторенном окне не потушен свет. Расплатившись с таксистом, Роза еще раз сверилась с «2ГИС».

Деревянный частный домик огражден забором; на участке, заметенное снегом, стоит что-то похожее на каркас теплицы — все, прямо как в типичной деревне. И Ангелина, и Роза знали это наверняка, так как выросли среди точно таких же домов и огородов.

Веранда оказалась не заперта. Сестры осмотрелись. Из темноты выступали мрачные очертания обстановки, повсюду валялся всякий хлам — скорее всего, от владельца дома. Почему-то эта картина внушала тревогу.

Роза постучалась, подергала за ручку входной двери, еще раз постучалась.

— Эй! Есть кто? — но дверь оставалась неприступной.

Они постояли немного, периодически переглядываясь.

— Может, вышла куда? — Ангелина проверила «ВКонтакте». Валя сейчас не в сети.

— Вряд ли.

Роза еще раз дернула за ручку, и массивная дверь вдруг поддалась. Тоже была не на замке, просто требовалось некоторое усилие, чтобы ее открыть.

— Эй! Есть кто дома?

Огляделись, прислушались. С самого порога бросилось в глаза то, что дом, который имел гораздо большую площадь, чем могло показаться снаружи, был обставлен достаточно старой мебелью. На полу в прихожей даже лежал ковер. Как, похоже, и в других комнатах.

— Валь! Ты дома?

Не сговариваясь, они разулись и сняли верхнюю одежду. Вешалку не обнаружили, поэтому кинули куртки и шапки прямо у порога.

— Мы хоть по тому адресу приехали? — шепнула Ангелина, заозиравшись и приметив на полу, дальше по коридору, где не горел свет, разбитую кружку. Эта находка показалась недоброй.

— Эй! — решили пройти на кухню, и Роза выругалась от неожиданности, когда наступила на осколки. По цвету они совпадали с разбитой кружкой в коридоре, но валялись на приличном расстоянии от нее. — Валь! Есть кто живой вообще? — внимание привлекли мокрые пятна на ковре.

— Смотри, — Ангелина взяла с кухонного стола открытый скетчбук и увидела рисунки, выполненные простым карандашом. Роза встала позади и наблюдала, как она перелистывает страницы.

Поразительная детализация, невероятная игра света и тени. Вот девушка с короткой стрижкой и дымящейся сигаретой между пальцами, вот девочка-подросток с размазанной тушью и порванными колготками, вот еще одна девушка, которая показывает язык и держит в руке чупа-чупс, вот другая девушка, голая и беременная, на фоне…

Ангелину шибает в пот, когда она узнает на рисунке себя. И на следующем. И на следующем.

Этот скетчбук оказался не единственным. А еще на гарнитуре, рядом с включенным ноутбуком, валялось несколько альбомных листов. Дрожащими руками Ангелина взяла один из них, сразу заметив на нем отпечаток ладони — нет, не кровавый, а такой, будто Валя испачкала руку в чем-то прозрачно-желтоватом.

На этом рисунке тоже была изображена она, Ангелина. На нее, валяющуюся на полу (судя по выражению лица, в каком-то полукоматозном состоянии), ниспадал неяркий свет. А на заднем плане над ней возвышались восемь фигур, которые едва угадывались в темноте — пять громадных, крепких силуэтов, два более утонченных и пониже ростом и еще один совсем хрупкий.

Роза забрала из ослабевших рук сестры лист.

— Гель? — она сама не понимала, что хотела спросить.

Ничего не ответив, Ангелина взяла с гарнитура следующий рисунок. На нем все передано в мельчайших деталях, и только отдельные объекты (или субъекты) были туманными, словно художник сам точно не знал, как они должны выглядеть.

Ангелину шатнуло; она положила лист на место. В горле застрял противный тугой ком, в носу защипало.

Ей мгновенно поплохело. Когда голова закружилась, рука машинально потянулась к гарнитуру для опоры и наткнулась на расческу с клоками рыжих волос.

— Смотри, — Роза указала пальцем на стеклянный флакон с желтой жидкостью, который стоял на столе. И как они сразу его не заметили?

Прочитали надпись на этикетке: «Аглепристон. Раствор для инъекций». Рядом лежало несколько шприцов; два из них были распакованными и, судя по всему, использованными. Ангелина чуть не поранилась иглой, поздно обнаружив, что пластиковый колпачок валяется отдельно, на краю столешницы.

— Что это?