Пленница жестокого лорда

Глава 10. Ночь в избушке

Я стрелой вылетела в сени, прижимая ладони к алеющим щекам. Неужели маскировка дала сбой, и он видит меня настоящую? Ощупала пальцами подбородок, раздутые щёки, и вздохнула с облегчением. Нет, вроде отёк ещё держится. Тогда почему лорд это сказал?

Снова проверка?

Волкодав, лежавший на куче сена, вопросительно поднял голову.

– Не смотри на меня так, – проворчала я, с опаской приближаясь и ставя перед ним котелок с остатками каши. – На, поешь, а потом я вымою посуду.

Стоило выйти на улицу, как порывы ветра взметнули вокруг снежные вихри, исступлённо путая выбившиеся из-под капюшона пряди волос. Огромные белые хлопья летели прямо в лицо, мешая увидеть хоть что-нибудь в этом ненастье.

И всё же... У меня вновь возникло ощущение, что в темноте за деревьями кто-то стоит и наблюдает. За избушкой. За мной.

Не теряя на минуты, я принялась тереть котелок и миски чистым снегом, а потом поспешила скрыться внутри. Навесила на дверь тяжёлый деревянный засов и несколько раз подёргала его для надёжности.

Всё... Даже если там действительно кто-то был, теперь я в безопасности.

В натопленной комнате пахло смолой от горящего дерева и малиновым чаем. Тихо прокравшись к печи, подкинула ещё пару поленьев, чтобы их хватило до утра. Потом села на лавку у окна, украдкой рассматривая спящего на кровати лорда.

Отсветы пламени скользили по его лицу, вычерчивая резкие скулы, волевой изгиб рта, делая каким-то особенно хищным и притягательным.

Одна рука Астера Шторма по-прежнему была за головой, вторая покоилась на рукояти меча. Даже в расслабленном состоянии бицепсы были напряжены, мощная грудь мерно вздымалась и опускалась под тонкой тканью рубашки.

Я вдруг некстати задумалась о том, какой она может быть – любовь этого мужчины? Засыпать и просыпаться в его крепких объятиях, принимать его ласки и дарить их в ответ? Ловить на себе не равнодушно-холодный, а обжигающий золотой взгляд? Способен ли он любить, или только принимать чувства женщины, как должное?

– Всё изучила, или чего-то не увидела? – раздался низкий, хриплый голос из полутьмы.

Ох, как неудобно получилось! Я вжалась в лавку, стараясь стать как можно незаметнее. Могу только представить, что дракон мог обо мне подумать.

Например, что девица передумала и решила подзаработать ночью, но стесняется подойти. С таким-то лицом, ха! Или замыслила что-то недоброе, не зря же её обвинили в отравлении лейра.

– Вы не спали... – вырвалось у меня.

Лорд медленно повернул голову в мою сторону, и мне резко сделалось не по себе. Так хищник может смотреть на жертву, играя с ней, до поры до времени пряча оскал и острые, как лезвия, когти. А жертва и не подозревает – разговаривает, суетится, строит какие-то планы. Рассматривает его, любуясь красивой шкурой.

– Если ты хочешь, чтобы я действительно заснул, перестань шуршать по углам, как мышь.

– Простите, не хотела вас побеспокоить, – я потупилась. – Это привычка – протапливать с вечера дом и запирать дверь на засов.

Думала, что Астер мне не ответит, но после долгой паузы он произнёс:

– Лес учит правильным привычкам. Не поворачиваться спиной, если ты не уверен, что сзади нет зверя в засаде. Не верить тишине, разлившейся вокруг. И не притворяться, что твой страх – это досадная случайность.

– Я не боюсь жить в лесу.

– Ложь, – лорд резко вскинул взгляд, всматриваясь в моё лицо. – Бояться не стыдно, Дейра. Стыдно притворяться, что тебе никогда не бывает страшно. Так кто именно тебя напугал настолько, что ты сбежала в город? Собиралась, судя по всему, быстро, даже не захватила с собой травы, которые нужны любой целительнице в работе.

Я отвернулась, чтобы скрыть досаду. Надо же, какой наблюдательный! Кажется, этот дракон знал обо мне всё и в очередной раз проверял, что я скрываю.

Да, я действительно собиралась перебраться в город спокойно: ходила, искала недорогое жильё, налаживала контакты с теми, кого когда-то лечила Рена. Думала, что постепенно перевезу в полуподвальную комнатку, что сняла под пекарней, все свои вещи и травы, но... вышло иначе.

В тот день я бродила по лесу недалеко от избушки – искала целебные травы, последние в этом году. Нужно было пополнить запасы красной огнёвки, лунной мяты и туманной травы. Да и не лишним было собрать орехи, чтобы лакомиться ими зимой.

Обратно шла уставшая, но довольная. Любовалась сверкающим инеем, покрывшим ветви кустарников, словно серебром. Я почти уже вышла на знакомую опушку, когда увидела это...

В неверном свете догорающего дня у двери нашей избушки стояло огромное, волосатое существо два с половиной метра ростом.

Варг...

Чем-то он напоминал волков, но видят боги, таких ужасных, чудовищных волков просто не бывает! Сейчас я имела возможность как следует его разглядеть, потому что оцепенела в ужасе, не в силах сдвинуться с места.

Мощное, массивное телосложение, серо-стальная шерсть с холодным блеском и тёмной полосой вдоль позвоночника. Вытянутая морда, клыки длиной с мужскую ладонь и светящиеся как две луны глаза. Откуда-то я помнила, что варги передвигаются молниеносными, мощными рывками, и убежать человеку от них невозможно.

Зверь пока не почуял меня, занятый тем, что пытался проникнуть в избушку, но я видела, как его острые, подвижные уши реагируют на малейшие звуки вокруг. И если чем-то выдам себя или ветер донесёт мой запах...

Он убьёт меня, точно убьёт! Грудь сжало так резко, что я перестала дышать, а в висках запульсировала тупая, вязкая боль.

Время остановилось. Застыло. Замерло между мной и варгом. Я осторожно отступала, будто разом очутившись в ночном кошмаре, где секунды растянулись в бесконечную вечность. Корзинка в руках казалась неподъёмной, но я боялась поставить её на землю и чем-то выдать себя.

Шаг назад... ещё один... и ещё...

Лишь бы не наступить на ветку, не выдать себя.

Через лес я бежала так, как не бегала никогда в жизни. С каждой секундой ожидала, что лезвия-когти вот-вот вопьются мне в спину, резко дёргая назад. Только оказавшись за городской стеной – растрёпанная, со сбившимся дыханием, поняла, что спаслась. Не обращая внимания на изумлённые взгляды прохожих, ввалилась в свою каморку, заперла изнутри дверь и целых два дня из неё не выходила.