Пленница жестокого Севера

Глава 6

Весна в Норхаделе мимолетная. Сугробы держатся до последнего, а потом за неделю тают. Проходит еще несколько дней, и сквозь пожухлую траву начинают проявляться первые зеленые ростки.

Сидя в клановом замке, я не слишком обращала внимания на подобные мелочи. А в воспоминаниях с Земли это время года плотно ассоциируется с бесконечными лужами и испражнениями собак, появляющимися после того, как снег начинает таять.

Эта весна ощущается по-особенному.

Как начало чего-то нового. Вдыхаю свежий воздух, наполненный ароматами, и от какой-то эйфории кружится голова. Чувствую странную связь — то ли с этим конкретным местом, что стало моим домом. То ли со всем лесом.

Деревья покачиваются от ветра, шелестят вечнозелеными кронами. Где-то неподалеку течет ручей. Заяц прячется под кустом. А еще сюда идут.

Несколько мужчин. Две женщины.

Напрягаюсь всем телом и проверяю дочь. Мы с ней не расстаемся ни на секунду — даже сейчас она спит в перевязи на моей груди, пока я обхожу территорию вокруг хижины. Неспокойно было, решила ноги размять. Как чувствовала.

– Что вам нужно? – спрашиваю, когда между деревьями появляются первые силуэты. Вроде тихо спрашиваю, но голос почему-то разносится эхом. Незваные гости замирают, переглядываются. Но продолжают путь.

– Признавайся, куда Барди дела, ведьма? – хмуро спрашивает один из них, и я замечаю в его руке топор. Тяжело сглатываю.

– Ишь как похорошела, – шипит второй, с длинной светлой бородой. – Поглотила его, да?

За его спиной всхлипывает одна из женщин. Тихо так. Горестно.

– Я не понимаю, – стараюсь говорить спокойно, хоть и внутри все трясется от напряжения. Вряд ли я смогу убежать от взрослых мужиков с младенцем на груди. – Кто такой Барди?

Всхлипывания усиливаются.

– Сын мой названный, – угрожающе тянет тот, что стоит перед женщиной. – Не делай вид, что не знаешь, ведьма!

Кажется, дурная слава обернулась против меня. Пропал ребенок, и меня считают виновной. У меня сердце сжимается от страха, но еще и боли за женщину, что ищет свое дитя.

И что-то мне подсказывает, что этим мужикам все равно кто виноват. Они пришли карать. Прольется кровь, якобы за грехи, и будут считать, что правосудие свершилось. Прямо как с моим отцом получилось. Он ведь тоже разбираться не стал.

В душе вдруг расцветает гнев. Яркой вспышкой проносится перед глазами, на секунду туманя сознание. Крайняя. И почему я всегда остаюсь крайней?

– Я не видела Барди, – стараюсь говорить спокойно. Слегка похлопываю ладонью дочь, что начинает беспокойно ворочаться. – Но я могу попробовать помочь.

– Что ты можешь… – презрительно тянет бородач, но из-за его спины неожиданно шустро выходит женщина.

– Помогите, прошу, – она склоняется пополам. – Я за этим к вам и шла, но одну не пустили. Поймите меня, как мать — мать. Я в долгу не останусь…

– Что ты там мелешь, женщина? Кланяешься убийце своего ребенка, безголовая, – муж грубо перехватывает ее за предплечье и толкает за свою спину. Споткнувшись о корень, она падает в грязь. Плечи трясутся все сильнее.

Остальные никак не реагируют на эту сцену, а у меня все внутри переворачивается. Потряхивать начинает. Мне даже кажется, что в лесу темнеть начинает, словно над нами сгущаются темные тучи. Поднимается ветер, деревья тревожно качаются.

Хотели ведьму? Будет им ведьма.

– Только пальцем тронь, и твой стручок сгниет. Слово ведьмы, – шиплю я на бородача. Выразительно смотрю на остальных, и на их суровых лицах мелькает напряжение. Испугались. Действительно испугались, что лишатся самого дорогого, что есть в их жизни — палки между ног.

Ведь именно она, кажется, определяет главенство в этом мире.

Подхожу к матери Барди и помогаю ей подняться. Веду в дом. Женщина вся дрожит — от страха, стресса, унижения. Больно на нее смотреть. И еще больнее осознавать, что это часть ее обычной жизни.

– Меня зовут Верайя, а тебя?

– Инга.

Усаживаю ее на стул и принимаюсь заваривать чай. После Золы в хижине остались кое-какие травы, и я откуда-то знаю, какие именно помогут женщине хоть немного успокоиться.

– Рассказывай, Инга, что стряслось?

Внимательно слушаю каждое слово. Барди девять, и он пропал вчера днем. Искали по всей деревне, прочесали близлежащий лес. Спокойный, послушный. Только с отчимом не ладил. Честно говоря, я бы тоже не ладила, если бы видела такое обращение с матерью.

Тайла просыпается, и я ее кормлю. Параллельно пытаюсь придумать, как помочь Инге. С недавних пор я чувствую лес. Возможно, в моем теле все же появились искры магии. Моя мать — с запада, где покровительствует бог скал и земли. Да и Зола его упоминала. Варнор. Только, хоть убей, не могу припомнить, в каком контексте.

Ладно. Нужно хотя бы попробовать.

Отец пытался заставить меня почувствовать дар, но все без толку. Здесь магия основана в основном на желании и эмоциях, а у меня их сейчас хоть отбавляй. Заглядываю внутрь себя, ищу. Даже глаза закрываю. Перебираю собственные чувства, что могут послужить маяком.

Свет. Тепло. Любовь к дочери.

В груди что-то натягивается, и я открываю глаза. И, кажется, знаю, куда нужно идти.