Пленница жестокого Севера

Глава 12

Огромная кровать с балдахином. Навязчивый запах благовоний. Служанка, что заботливо поправляет подушки, среди который раскинулась она. Истинная Владыки Севера. Я ее почти не узнаю.

На Фрее длинная белая сорочка. Лицо осунулось, и на нем особо четко выделяются глаза. Большие, влажные, как у трепетной лани. Она смотрит ими на меня с такой надеждой, что у меня внутри все переворачивается. Бледные губы пытаются сложиться в улыбку.

– Приветствую вас, Верайя, – слабым голосом говорит она. Едва сдерживаю облегченный выдох. Вроде не узнала.

– Тейра Фрея, – слегка склоняю голову. Медленно приближаюсь к ней, с каждой секундой ощущая все большее напряжение. Сердце не на месте. Что-то здесь не так. Воздух густой, тяжелый, замирает на полпути в легкие. Волосы на затылке дыбом встают. Такое чувство, что из каждого угла кто-то смотрит.

Комната большая, но ее стены на меня давят. Кажется, что стоит отвести взгляд, как они начинают сжиматься.

Надо выспаться. Просто надо выспаться. Еще немного и галлюцинации начнутся. Подхожу к кровати почти вплотную.

– Я вас осмотрю, – говорю я Фрее. – Мне нужна ваша ладонь.

Рука у нее костлявая, холодная. Держать ее неприятно. Не могу я найти к этой женщине сожаление даже в самых светлых уголках своей души. Хочется развернуться и уйти. Но вместо этого я разворачиваю свою магию, что проникает в ее тело, подобно корням.

Увязаю в чем-то густом, черном, душном, липком… Вздрагиваю всем телом и… все пропадает. Обычная аура. Человека. Без магии. Линии жизни истощены — такие тонкие, что, глядишь, порвутся.

Тяжело сглатываю. И что это было? Показалось?

– Что говорят остальные целители? – спрашиваю у служанки.

– Разное, – грустно отвечает она. Тоже смотрит с надеждой. – В основном, что тело тейры не справляется с беременностью и истинной связью.

Продолжаю смотреть, но ничего необычного не наблюдаю. Беременность развивается, но… Сама не могу понять, что именно меня смущает. Странное чувство. Звон внутри на одной ноте. Нарастает. Неприятный привкус во рту, точно съела что-то несвежее. Хмурюсь, вливаю все больше силы, пока руки трястись не начинают. Такое чувство, что вот сейчас я доберусь и…

– Ох, кажется, мне нехорошо, – бормочет Фрея. Прикладывает руку ко рту, и служанка спешит подать ей таз. Отстраняюсь за пару секунд до того, как истинную Владыки начинает выворачивать.

– Прошу прощения. Такое… бывает, – шепчет служанка. – Вы не подождете снаружи несколько минут?

– Я закончила. Обсужу свои… кхм… наблюдения с Владыкой, чтобы назначить лечение. Отдыхайте.

– Большое вам спасибо, – сдавленно произносит Фрея. – Вы даже не представляете, как я хочу, чтобы этот ребенок родился.

Вообще-то, представляю. Любая мать представляет, каково это — носить в себе новую жизнь. С трепетом ждать встречи. Любить. У меня в горле ком встает, и я не знаю, что ответить. Вежливо склоняю голову и выхожу. И только в коридоре могу сделать вдох полной грудью.

Тяжелая встреча. Иду за стражем и ощущаю ее непомерную тяжесть на своих плечах. Пытаюсь отбросить личное в сторону и думать о Фрее просто как о… больной. Я просто помогаю беременной женщине, после чего буду вознаграждена.

Вот только как ее вылечить? Я до сих пор не уверена в том, что видела. Может, ее чем-то травят? Или здесь магическое проклятие? Взываю к своей силе, желая получить ответ, но та молчит.

За размышлениями сама не замечаю, как оказываюсь у кабинета Владыки. Вижу открывающуюся дверь, и… мое сердце просто срывается в пропасть от ужаса. Оттуда выходит Фьор.

Мажет по мне быстрым взглядом. А затем глаза снова цепляются за мое лицо. Мой сводный брат смотрит с наглым прищуром, делает глубокий вдох. На губах появляется ухмылка, которая не сулит ничего хорошего.

Боже, боже, боже, это все просто дурной сон какой-то.

– Что за сладкая птичка? – спрашивает он, подаваясь ко мне. На инстинктах отступаю на шаг, обхожу его по дуге. Ничего не отвечаю — мне кажется, мои органы речи просто не способны издать ни единого звука.

Смотрю только перед собой. Туда, где за широким столом из темного дерева сидит Владыка. Дверь за моей спиной закрывается, отрезая мужские голоса.

– …Верайя. Целительница, – говорит страж, явно отвечая на вопрос главы клана Ульварн.

– Гордая какая… – долетает его ответ. Насмешливый, но я эти интонации хорошо знаю. И от них мороз по коже.

– Присаживайся, – Айварс кивает на кресло перед собой. – Как все прошло?

Хуже и не придумаешь. Надо поскорее выбираться отсюда. Я падаю в кресло и целых несколько секунд пытаюсь взять себя в руки. Голова чугунная, не варит.

– Я считаю… – медленно начинаю я, уставившись на оконную ручку над его плечом. На задворках сознания бьется мысль, и я ее озвучиваю. Попросту потому, что других идей нет. – Что это темное проклятье.

Брови Айварса взлетают вверх от удивления, а через секунду лицо приобретает жесткое выражение. Он поднимается, упираясь ладонями о столешницу. Смотрит на мое лицо.

– Темное проклятье? Думаешь, что мы бы не учуяли тьму?

У меня просто нет энергии спорить. Я на нуле. Еще его взгляд впивается в меня так, словно всю душу желает вывернуть.

– Допустим, – говорит спустя несколько секунд, так и не дождавшись ответа. Голос, поза — все в нем напряжено, натянуто, словно тетива. – Продолжай, Верайя. Как от него избавиться?

А надо ли? Несколько секунд я борюсь со слабостью — желанием сказать, что помочь я не в силах. Но что-то внутри сопротивляется. Наверно, из-за этой последней фразы. Фрея хочет жизни для своего ребенка. Я помню, с каким отчаянием желала того же. И сейчас хочу.

До боли впиваюсь ногтями в ладонь.

– Я уже имела дело с тьмой. Могу приготовить зелье, – прислушиваюсь к себе. – Сильное. Займет не меньше недели. А пока… придумаю что-то для поддержки. Даст ей… больше времени.

Айварс не отвечает. Думает.

– Ты сказала, что имела дело с тьмой. Когда?