Пленница золотого берега

Глава 1.

Ева стояла посреди двора, не в силах пошевелиться. В голове крутились слова отца: «Путёвка в Аланью…» Она повторяла их про себя снова и снова, будто пробуя на вкус. Аланья… Звучало как песня, как обещание чего‑то волшебного.

— Мам, пап, вы серьёзно? — наконец выдохнула она, её голос дрожал от волнения. — Мы правда поедем?

— Серьёзнее некуда, дочка, — отец подмигнул, потрепав её по плечу. — Представь: море, солнце, отели с бассейнами, может, даже анимация какая‑нибудь.

Мать, сияя, подхватила:
— А какие там магазины, Евочка! И рестораны! Ты же всегда мечтала увидеть мир за пределами Малиновки…

Ева почувствовала, как к горлу подступает ком. Она бросилась к родителям, обняла их разом — сначала мать, потом отца, — и рассмеялась сквозь слёзы.
— Спасибо, спасибо вам! Я не верю, что это происходит со мной!

Она закружилась по двору, раскинув руки, словно пытаясь обнять весь мир. Ветер подхватил выбившиеся пряди пепельных волос, солнце золотило кожу, а в груди разливалась такая радость, что казалось, она вот‑вот взлетит.

— Пойдёмте в дом, — торопила Ева, таща родителей за руки. — Будем пить чай, мечтать, планировать! Я хочу знать всё: когда выезжаем, что берём с собой, какие там пляжи…

Внутри дома всё ещё пахло свежеиспечёнными пирогами. Ева поставила чайник, разложила угощение на скатерти с вышитыми ромашками — той самой, что мать ткала долгими зимними вечерами. Они сидели втроём, смеялись, вспоминали, как годами откладывали деньги на её учёбу, как мать каждый месяц покупала лотерейный билет «на удачу», почти не надеясь на чудо.

— Теперь всё изменится, — тихо сказала Ева, глядя на родителей. — Я поступлю в академию, мы отремонтируем крышу, а летом будем ездить в отпуск… Как настоящие люди.

Отец сжал её руку:
— Ты у нас умница. Всё у тебя получится.

На следующий день весть о выигрыше и предстоящей поездке облетела всю Малиновку. Соседи заглядывали «на огонёк», поздравляли, жали руки, а в глазах у многих читалась тихая зависть.

— Смотри, Евка, не зазнайся там, в своей Аланье, — хмыкнула тётя Люба, местная сплетница, пригубив чаю. — Вернёшься, расскажешь, как богатые живут.

Ева лишь улыбнулась в ответ, не желая портить настроение. Она прощалась с тем, что было ей дорого: с заросшей тропинкой к реке, где они с Зиной плели венки из ромашек; с заброшенным актовым залом, где она репетировала танцы до поздней ночи; с холмом за деревней, откуда открывался вид на поля и леса до самого горизонта.

Зина прибежала перед отъездом, глаза красные — плакала.
— Обещай писать! — шмыгнула носом подруга. — И фотки шли, много‑много! А если встретишь там принца, не забудь про меня!

— Принца? — рассмеялась Ева. — Да я и так уже чувствую себя принцессой. Но ты — моя главная подруга, и это не изменится, хоть я на край света уеду.

Они обнялись, и Ева почувствовала, как комок снова подступает к горлу. Она оставляла здесь часть себя — наивную, деревенскую, но такую настоящую.

2 недели спустя.

— Ева, будь аккуратнее там. Когда приедете туда, сразу одевай платок, у них там законы такие, волосы женщина не должна показывать, а то мало ли — приметит тебя какой‑нибудь араб и украдёт, — последнюю фразу Зина сказала со смехом в голосе, но в глазах её промелькнула тень тревоги.

— Кому я нужна, кроме нашего Кости… — тихо ответила Ева, опустив взгляд на свои руки, нервно теребившие край платья.

— Ты себя недооцениваешь, Ева, ты очень даже красивая, правда, волосы у тебя странные, — взявшись за косу, Зина покрутила пепельно‑белый хвостик у носа и добавила: — Пахнут классно, что за шампунь?

Вот так всегда: не успев сказать, Зинка перекидывается на другое. Ну что ж поделаешь — она подруга Евы, а других у неё нет на горизонте.

— Это настой из трав, дать рецепт? — тоскливо сказала Ева, смотря за тем, как солнце опускается к горизонту, окрашивая небо в багряно‑золотые тона. В груди нарастало странное чувство — будто она оставляет что‑то важное, что уже не вернуть.

— Не, не люблю я травки, один раз вообще все волосы спалила, хватит мне экспериментов.

— Ну тогда ты купила не то, вот тебе и результат. Невнимательная ты, подруга! — со смехом сказала Ева, вспоминая Зину, когда та прибежала к ней вся растрёпанная, с дрожащими руками и выпученными от страха глазами — боялась, что облысеет.

— Писать надо нормально, — проворчала Зина, но улыбка уже тронула её губы. — Ладно, пойду я, поздно уже. Удачного вам пути, Ева, я буду скучать, подруга.

Зина встала с лавочки, крепко обняла Еву, задержавшись на мгновение дольше обычного, и, помахав напоследок рукой, побежала в сторону своего дома. Её силуэт растворился в сумерках, а Ева осталась стоять, чувствуя, как в груди сжимается комок.

Она постояла ещё немного, наблюдая за закатом. Небо пылало алыми и пурпурными оттенками, облака напоминали сказочных птиц, улетающих на юг. Но вместо радости от предстоящей поездки в душе нарастала тревога — неясная, щемящая, будто кто‑то шептал: «Будь осторожна». Ева не понимала, с чем это может быть связано. Ведь через час она уедет в аэропорт, потом улетит отдыхать, а после отдыха поедет поступать в престижную академию театрального искусства… Так почему же так тяжело на сердце?

От раздумий отвлекли тёплые руки на талии.

— Костя… — выдохнула Ева, обернувшись.

— Прости меня, Ева, я тогда… не знаю, что на меня нашло, — в голосе парня звучала искренняя мольба. Спустя месяц он наконец пришёл — видимо, было стыдно за своё поведение.

— Почему ты пропал? — с обидой в голосе спросила Ева, стараясь не выдать, как сильно она переживала эти недели.

— Прости ещё раз, я уезжал в город на заработки.

— Я заходила к тебе, твоя мама ничего мне не сказала.

— Забудь, — он слегка покраснел. — У меня есть для тебя небольшой подарок. — Повернув к себе лицом девушку, парень вгляделся в её прекрасные и необычные глаза — один голубой, другой зелёный, — и достал из кармана золотую цепочку с маленьким ангелочком. Кулон мерцал в последних лучах заката, словно крошечная звезда.