Пленник Ее Величества

Глава 7

Работа в порту была монотонным, размеренным трудом. Хотя магические лебедки и грузоподъёмные механизмы брали на себя основную тяжесть, люди по-прежнему были нужны, чтобы направлять, контролировать и укладывать грузы. Спина ныла к концу смены, ладони постепенно грубели, а одежда окончательно пропиталась стойким букетом солёной воды, смолы, рыбы и древесины. День за днём одно и то же. Тюки, бочки, ящики, движущиеся по чёткому маршруту от причала к складским ангарам и обратно. Под постоянный гул механизмов, переклички бригадиров и крики чаек люди работали слаженно, почти медитативно, втягиваясь в неторопливый, веками отлаженный пульс порта.

Но в этой однообразной громадине труда для Элдара были свои островки тихого, жадного любопытства. То, ради чего он терпел усталость и иногда презрительные взгляды. Корабли. И не только морские.

Порт Аэлиндора делился на два сектора. Один, омываемый морем и второй, всего в пяти минутах хотьбы с башнями и высокими эллингами для тех, кто приходил с небес. Это было зрелище, от которого у Элдара в первые дни кружилась голова.

С моря приходили высокобортные парусники, неуклюжие когги и стремительные клиперы с могучими мачтами, уходящими в небо, парусами, туго натянутыми, как кожа на барабане. Одни были грузовые, неуклюжие и терпеливые, облепленные ракушками по ватерлинии. Другие — изящные, стремительные, с резными галереями на корме и странными, мерцающими огнями на носу, похожими на застывшие звезды.Но теперь его взгляд всё чаще тянулся вверх, туда, где между редкими облаками плыли иные силуэты.

Вот плавно, почти бесшумно, снижался корабль, напоминавший гигантскую птицу из матового голубого металла. С её плоского днища лился золотистый свет, озаряя ближайшие сваи. Это были торговцы из Двидурга, привозившие редкие минералы и редкие меха. По бортам их судов мерцали сложные рунические круги, с помощью которых корабль держался в воздухе.

С другой стороны, с оглушительным рёвом вынырнув из-за горного хребта, заходила на посадку гигантская гондола с раскладными парусами и такой же раскладной крышей из экретовой, похожей на жидкое зеркало, ткани. Кочевники из Вертера. Их вытянутое по форме судно виртуозно лавировало между башнями, а у бортов виднелись ликующие и орущие фигурки, машущие руками наземной команде. Они выгружали тюки с легкими и прочными клинками, диковинными семенами и сушёными плодами.

А в самый полдень мог прибыть живой корабль. Это был неизвестный зверь с вытянутым телом, по бокам которого можно было насчитать до десяти крыльев, а хвост опасно щелкал при приземлении. На его спине крепились мачты, внутри которых сновали, как обезьянки, маленькие, зелёнокожие существа. Флиркусы. Разгружались они не спеша, словно сами наслаждались передышкой в долгом полёте.

Раньше, будучи генералом, он почти не видел моря, а уж о регулярном воздушном сообщении между народами и речи не шло. В Эльхарии были боевые грифоны, его драконий полёт и редкие, чудовищно дорогие магические ладьи, принадлежащие короне. Его мир был сухопутным, где и свои, и чужие на земле, и между ними чёткая, кровавая граница. Корабли, морские или воздушные, были для него тактическим объектом, элементом на карте. Сугубо утилитарным, лишённым какого бы ни было очарования. Он знал, что мир огромен, конечно. Знания, почерпнутые из книг и отчётов разведки, лежали в его сознании мёртвым грузом фактов.

Но знать одно дело. А вот видеть — совершенно другое.

Теперь он стоял на краю причальной платформы «Яруса Олегорла», третьего яруса воздушной гавани, опираясь на рукоять гидравлической тачки, и смотрел, как швартуется очередной «чужеземец с небес». К борту огромного, похожего на дирижабль с латунными лопастями, корабля пристраивались мостки, и по ним сходили существа. Или выкатывались, или выплывали.

Вот группа коренастых гномов в темных комбинезонах, везущих тележки с дымящимися вечными углями и артефактами. Их разговоры, похожие на перекатывание камней, оглушительно грохотали, заглушая даже гул пропеллеров.

Рядом, с изящной каравеллой плавно спустились, почти не касаясь ногами настила, высокие фигуры Дехалов, больше напоминавших призраков. Их тела, созданные из плотного тумана, скользили между сотрудников порта. Они выгружали грузы, левитируя их на подмостки. Неслышно. Не издавая ни единого звука.

Элдар наблюдал, и в его груди что-то тихо шевелилось смутное, почти детское изумление, смешанное с глубокой, драконьей тоской по настоящему полёту. Его природа, веками заточенная на владение своим участком неба, охрану своих воздушных границ, вдруг обнаружила, что за этими границами не просто пустота или вражеские вингеры, а целые вселенные. Живые, дышащие, непохожие, бороздящие воздух на крыльях, магии, парусах или непонятных ему реактивных потоках.

Он слушал обрывки чужих языков, видел странные жесты и сигналы, которых не было в Эльхарии. Замечал, как по-разному здесь, в этой шумной утробе мира, относились к пришельцам. Кричали им, шумели с ними, смеялись и накладывали штрафы за нарушение правил.

Здесь он впервые осознал, что мир не вращался вокруг его войны, его поражения, его закованных крыльев. Мир был огромен, разноцветен, шумен, многоярусен и прекрасен.

Иногда, в редкие минуты передышки, он отходил к самому краю пирса и смотрел на бирюзовое море, усеянное парусами и на бескрайнюю лазурь, расчерченную тонкими белыми полосками высотных течений, по которым скользили корабли. Его дракон в такие моменты тихо шевелился с тоской по настоящему небу, бесконечному и многослойному, что принадлежит всем и никому. Оно полно чудес, которые он даже не мог вообразить.