Пленник нефритового кинжала

Глава 1

31 января 548 г. (от разделения мира)

Элеонора Картер

С самого утра я наблюдала дядюшку в приподнятом настроении. Он подкручивал рыжеватые моржовые усы, меньше обычного хмурил широкие брови и мурлыкал под нос незатейливую мелодию. Взгляд же его как обычно был скрыт за объемными увеличивающими очками, закрепленными эластичными ремнями на затылке. От этого прическа дяди Вилсона выглядела совершенно растрепанной и нелепой на фоне его безупречного костюма и белых перчаток. Естественно, я никак не была связана с причиной прекрасного настроения дядюшки. Для его хорошего расположения духа существовало только две причины: очередной приезд «любви всей его жизни» или занимательный артефакт.

Впрочем, здесь гадать было нечего. Дядюшка склонился над кинжалом тонкой работы из темно-зеленого, почти черного камня. Внешне оружие выглядело до безобразия минималистично. Даже защитных рун никто не потрудился вырезать. Хотя и стоило признать, что выточен он был идеально. Складывалась ощущение, что кинжал выплавили, а не вырезали из камня. Ручка была маленькая, будто просила подходящую рукоять. Клинок отличалось строгими, но плавными линиями. Оба лезвия выглядели очень острыми, темный камень просвечивал по кромке.

Дядя явно не мог принести простую вещь. При переходе на магическое зрение взгляду открывалась мешанина ярких энергетических линий вокруг клинка. Я тоже одела артефакторские лупы на глаза. Закрепила на затылке резинкой. Теперь в яркой мешанине светящихся ниточек можно было разглядеть внятный узор. Хотя как внятный... Там места свободного не было – все затянуто сложнейшей ювелирной сеткой. Я даже сообразить не могла, откуда начинать смотреть, чтобы хоть что-то в этом понять. Хотя кое-что было доступно и такому новичку, как я. В центре лезвия как будто взрыв произошел. Камень был обнажен. И из-за его цвета создавалось впечатление, будто посреди серебристой сетки возникла черная дыра, окруженная поникшими обрывками плетений. На некоторых обрывках искрилась энергия, но большинство плетений стали блеклыми.

Что ж, это хоть и интересная, но явно не моя проблема. Починкой таких сложных артефактов занимался дядюшка. Я стянула лупы, оставив их болтаться на шее.

– Доброе утро, дядя, – позвала я дядю Вилсона. – Из лавки пришло сообщение. Пришла леди Келлер за своими часами.

– Да-да, они в сейфе, – прозвучало отсутствующим тоном.

Я нашла нужную ячейку в огромном сейфе, осмотрела плетения часов и уже починенное стекло. Все было в порядке, не хватало только магического заряда. Дядя всегда заряжал такие артефакты непосредственно перед выдачей, чтобы не было лишнего магического фона в сейфе, который мог бы навредить другим артефактам. Сила послушно двинулась неспешным потоком по линиям магического рисунка, наполняя внутренние кристаллы старинных карманных часов.

Я положила готовый артефакт в небольшой лифт, встроенный в стену. После закрывания дверцы послышалось тихое шуршание. Лифт заработал.

– Безнадежный заказ? – спросила я, невольно залюбовавшись отблесками на гранях лезвия.

– Этот любопытный артефакт я нашел вчера у старьевщика.

Я хмыкнула. Дядя иногда приносил «любопытные» артефакты, которые были слишком безнадежны для всех, кроме него. И большую их часть ему удавалось и правда спасти. Потом они отправлялись в личную дядину коллекцию – в «комнату достижений».

Я присела с другого края стола. Достала из ящика костяной гребень тонкой работы – заготовку под будущий артефакт для блеска и послушности волос.

– Ты видишь? – спросил дядя, не отрываясь от изучения магической сетки кинжала.

– Что? – я взяла со стола тонкий крючок для магических плетений. – Искры энергии?

– Хм… Это тоже, – задумчиво ответил дядя. – Артефакт выглядит так, будто повреждение было нанесено изнутри, а не снаружи.

Я окинула взглядом все плетения, подкрутила увеличение. Все крупные и более грубые линии скрылись, и открылся второй, более тонкий слой. Артефакт засиял золотистыми линиями ментальных плетений. Я ахнула.

– Что-то увидела? – подался вперед дядя.

– Ментальные плетения… так много… – я удивленно рассматривала изящный узор. – Зачем столько артефакту, дядя?

– Хм, есть несколько вариантов, – дядя Вилсон тоже завозился с настройками луп.

Он долго исследовал плетения, низко склонившись над кинжалом.

– Не ожидал, что найду там что-то действительно ценное, – пробормотал наконец дядя, – Но не ошибся. Я еще там подумал – а почему на ритуальном клинке нет защитных рун?

– И почему? – спросила я.

– Он не ритуальный. И ему они не нужны, – вздохнул дядя. – Но это такая редкость. Жаль, что он оказался у старьевщика. Коллекционеры бы много заплатили за такой экземпляр. Теперь поживет в моей коллекции.

Дядя довольно улыбался.

– А для чего этот артефакт? – полюбопытствовала я.

– Не знаю, думаю, что у него много функций. Защита та же, – дядя снял очки и поиграл загадочно бровями. – Это очень сложный и интересный артефакт. Я о таких только в легендах читал. О древних родовых артефактах.

– Родовые? – я нахмурилась, вспоминая, что знала о них.

– Да, – дядя любовно погладил кинжал, улыбаясь сквозь усы.

Я хмыкнула. Дядя Вилсон любил находить себе сложные задачи. Но это не мой профиль. Я разработчик, починка меня так не воодушевляет. Да и меня ждала гора своей работы.

Дядя возился со сломанным клинком больше месяца. И меня привлек. Ему требовалось закрыть ментальные разрывы. Хотя как раз там все было выполнено на совесть. И повреждений был минимум. Дядя всю неделю работал в императорской библиотеке, чтобы в ментальной сетке мы не допустили ошибок. Потом он заставил меня тренироваться выдавать тонкий поток ментальной магии. Это был самый сложный момент в восстановлении. Я, при наличии ментального дара, совсем не училась по этому профилю. А дядя, классический стихийный маг, хоть и с помощью специальных луп видел ментальные плетения, но ничего не мог с ними сделать. Мне оставалось, в свою очередь, не испортить его проект.