Пленники

Пролог

Он не мог пошевелиться. Лапы дрожали, дыхание с трудом продиралось сквозь клыки. Магический ошейник туго сжимал горло, с каждым новым заклинанием разгораясь всё сильнее. В подвале было душно, но холодно. Камни под телом давно отсырели от крови и пота. Он уже не знал, какой сегодня день.

Они хотели, чтобы он обратился.

Чтобы зверь исчез, чтобы остался человек – с голосом, со словами, с уязвимостью.

Волк им был не интересен. Человека можно было допросить. Сломать. Использовать.

Он не давал им этого. По сути, он при всем желании не смог бы дать им какой-либо полезной информации. Он – обычный землевладелец, если эти ироды терзали его, надеясь вырвать из него какие-то государственные секреты, они зря старались. Он не был допущен к военным делам, не потому, что не хотел, а потому, что не мог. Старое ранение, полученное ещё до войны, сделало его непредсказуемым в звероформе. Иногда он терял контроль, иногда терял сознание. Врачи покачали головами: «С такими нестабильностями только в тыл, подальше от фронта». Он знал: правильное решение. Он бы не простил себе, если бы в приступе ярости покалечил своих.

Хотя теперь он начинал думать, что этим людям вовсе не были нужны какие-либо сведения. Похоже, пытки были целью сами по себе.

Старший из магов стоял, как всегда, в шаге от круга. Рядом с ним младший - молчаливый, чуть сутулый, с осторожными движениями. Отец и сын. И оба - одинаково равнодушные к чужой боли и жадные до чужих страданий. Каждый день они приходили. Каждый день -новые чары, новая боль. Всё ради одного: заставить его обернуться человеком. И всё равно он держался.

Шаги, как всегда, раздались неожиданно. Нервные, торопливые. Сквозь тьму ворвался свет – она снова пришла.

— Остановитесь! — ее голос сорвался на крик. — Сколько можно?

Он не поднял головы, но знал - это она.

Он слышал её голос раньше. Видел, как она становилась между ним и его мучителями. Слышал, как умоляла. Она уже пыталась спасти его. Не раз. За одну такую попытку её избили. Потом три дня не выпускали из дома и не давали есть.

Но она возвращалась. Снова и снова.

— Вы не видите? — говорила она, срываясь на слёзы. — Он не может. Он бы давно уже обернулся, если бы мог. Вы это знаете, просто не хотите признать! Вы же видите, во что превратили его. Ни одно живое существо не выдержало бы того, что вы делаете.

Он смотрел на неё, смотрел и удивлялся. Зачем она вступается за него каждый раз? Какое дело ей, выросшей в семье извергов и привычной к насилию, до его страданий? Для чего она рискует каждый раз схлопотать удар от отца или брата – а били те ее, не жалея. Она ведь еще и подкармливать его, заморенного голодом своими родными, пыталась. Забавная. И непонятная.

— Война окончена, — продолжала она. — Мир заключён. Был приказ - всех пленных отпустить. Вы нарушаете приказ короля. Вы… вы просто издеваетесь. Из ненависти.

Старший маг двинулся к ней, не спеша. Голос его был тихим:

— Заткнись и проваливай.

— Нет. — Она дрожала, но стояла на месте. — Я напишу королю. Я расскажу, что вы держите пленника в подвале. Что продолжаете пытки, хотя мир уже подписан…

Изверг ударил её. Резко, не сдерживаясь.

— Ты смеешь мне угрожать? — Его голос стал резким. — Ты? Целителька. Позор дома. Мы - боевые маги. Я мечтал, что ты унаследуешь мою силу. А ты - выбрала лечить. Как твоя убогая бабка.

Она рухнула на колени. Прижала ладонь к щеке, но не вскрикнула. Только заплакала тихо. И не ушла.

Он смотрел и не понимал, как можно быть слабой и при этом сильной.

Почему она не сдаётся? Что движет ею?

И прежде чем сознание снова погасло, прежде чем стало совсем темно, он услышал:

— …я вытащу тебя отсюда