Пленники Чащи

Разрушенная башня

Старость подобралась к Аврелию из Аурелиусов незаметно. Слегка погладила по голове и окрасила пряди в серебро, прошлась по телу лишив прежней силы и наконц засела в костях. С утра они ныли, а к вечеру стонали от боли. Он делал компрессы с лечебными травами, но все равно ощущал дряхлую руку смерти позади спины. Ему было шестьдесят, двадцать из которых он провёл на копях, где рабство считалось в порядке вещей, столица же называла это исправительными работами. За те годы невыносимых мучений, он успел похоронить сына, который сгинул в темени Чащи, и жену, отправленную на поиски залежей жемчуга под воду. Аврелий должен был последовать вслед за ними, и он уже собирался шагнуть в зияющую пропасть, когда чьи-то руки его остановили.

- Аврелий, ты последний из Аурелисов, ты хозяин Жала, неужели ты оборвешь свой славный род? – услышал он голос в своей голове, только спустя месяцы он понял, никаких рук и не было.

Надзирателей он забил киркой, спрятал её под единственным предметом одежды – колючей рубахой. Когда, он убивал, он вспоминал и оставлял все ужасы, произошедшие с ним в каньоне и бараках за ним. Он вырвал из себя молодого мужчину, изничтоженного, униженного, оставленного глотать немые вопли. Таков был путь в копях, через него проходили все, в особенности едва окрепшие юноши. После этого он не поднимал головы много дней, сказать сколько точно он не мог, здесь не вели счет времени, у всех его было в запасе, их ждала целая жизнь на каторге. Первые зимы ломали людей, в холоде и голоде, многие доводили себя до звериного состояния. Аврелий помнил старика, потерявшего внука, он не давал забрать тело, пока оно не начало гнить, он рычал и кидался на всех, стремясь выцарапать надзирателям глаза, однажды ему удалось, за что тот и поплатился жизнью. Но у Аврелия всегда была надежда, не вера в ложных Богов, а смысл жизни и даже после смерти родных, он обрёл новый. Ему предстояло стать вождем.

Вместе с ним бежала и половина заключенных, большинство из которых были с Дальних берегов, таково наказание для мятежников, даже убийцы и воры отбывали наказания в Чаще или работая на полях, удел жителей востока не завиден. До дома добрались немногие, припасть к материнскому сердцу и забыться в объятьях любимой удалось десятку человек из сотни, остальных же догнали и лишили голов. Но выжившие изменили Дальний Берег как некогда предок Аврелия – властитель Солнечного, а сейчас известного всем Черного Жала, поплатившейся смертью почти всего своего рода, Аврелий из Аурелисов же являлся лишь его тонкой веточкой.

- Папа, папа, расскажи мне сказку, - просил его второй сын, он был от новой жены, которая уже успела умереть при родах, и Аврелий надеялся, что сына не постигнет участь его первенца.

- Кассиан, я не буду тешить тебя ложными надеждами, я расскажу тебе правдивую историю, достойную наследника древнего рода, - он без труда поднял сына и покружил над головой, тогда Аврелий был силен, ему не было и сорока пяти. – Король томился долгие годы в заточении у змея, он горевал так долго, что лишился всей своей семьи, у него отобрали королевство, лиши короны и заставили мучиться в темнице. Но вспомнив о своей родовой силе, король сбросил цепи змея, пронзил его в самое сердце и вернулся на родину. Там его ждала лишь голая земля. И вновь воззвал он к внутренней силе, собрал народ и пошёл на змеиное логово, он больше не звал себя королем, за него говорили тысячи мужчин и женщин.

- А потом он утопил змей и зажил со своей королевой? – от нетерпения мальчик носился ко каменному полу.

- Нет, сын, он проиграл, - мальчик остановился и заплакал.

Бумажный бунт, как его прозвали в народе, закончился ничем. Он начался в городе энциклопедистов и знающих, подстрекаемые речами Аврелия, молодые умы быстро перешли на его сторону, но были преданы своими же учителями. Зачинщикам удалось скрыться, среди них был и Аврелий с сыном, за их жизни расплатились как обычно кровью крестьян. Со времен царевны Василисы бунты решались методом меча и топора. Скотину и зерно убитых, отдали в пользу казны, так действовало царское правосудие.

С сыном Аврелий вернулся в Черное жало, облачившись в черное и отпустив бороду, он стал местным старцем, почитавшимся на востоке еще с Темных времен. А потом приплыл корабль, под покровом ночи сошли трое, слились с толпой, нашли последнего из Аурелисов и жизнь Аврелия перестала быть прежней.

- Отец, мы должны вновь собрать восток, народ устал, мы сами способны обеспечить себя хлебом и золотом, в наших краях нет Чащи, все богатства земли утекают в столицу. Как долго Варему терпеть этот гнёт, если ты стар, то я подниму всех наших воинов! – кричал Кассиан на отца. Дальний берег он называл исключительно Варемом – так звался этот край до прихода ложных богов.

- Ты ищешь славы, сын мой, но в смерти нет героизма, ты навлечешь траур на все наши земли, - ответил тогда ему Аврелий, горячность слов сына вызывали в нем лишь воспоминания о юности. Из-за похожих изречений он прожил пол жизни как червяк, содрогаясь от мыслей о грядущих днях.

- Я думал ты не трус, отец!

- Кассиан, помнишь, когда ты был ребенком, я рассказывал тебе историю про короля и змея? Так вот, теперь мы будем змеем, - юноша лишь закатил глаза на сантименты отцы, восток находился на грани, и лишь слепец мог этого не заметить.

С тех пор прошло несколько лет и мало что изменилось, но Аврелий успел собрать вокруг себя всех змей востока. В последний день первого месяца весны, стариц покинул одинокую башню Черного Жала. Когда Жало звалось еще Солнечным, город окружали крепкие белокаменные стены, десять башен гнездились на холме, отражая от своих стен блики солнца, краска со временем потрескалась, но это по истине великой сооружение, расписанное изнутри всеми цветами закатного солнца, оставалось целым. Когда за местью пришла царица Василиса, стены разрушили Потомки. Они наслали на город бурю и шторм, и жители сдались без боя. Но царица осталась недовольна, башни она заставила разобрать собственноручно самих наследников Черного Жала. Так бы и не осталось свидетельств о существовании старинной крепости, если бы один из певцов из Аурелисов, не растопил сердце царицы. Пробравшись ночью к ней в опочивальню, за ночь любви, он выменял целую башню, на которой находилось само жало – остроконечный железный шпиль. Говорят супруг царицы был так дурен собой, что испугавшись за будущих наследников, Василиса решила иметь детей от самых красивых представителей царства. Она объединила земли свои чревом, родив детей от отцов со всех краев царства. Так гласили легенды, однако же Аурелисам единственным из предков Черного Жала позволили жить, остальные погибли, неся службу на Заставе. “Вполне возможно, что с нынешним царским родом, мы имеем общую кровь” – подумал Аврелий, оглянувшись на твердыню предков, сейчас одинокая башня с почерневшим шпилем выглядело убого, но таким и должно быть убежище старца.