Пленники "Осиного гнезда"

Дмитрий

Она появилась в моей палате сегодня утром. Странная девушка, в белом халате, накинутом на голубой хирургический костюм.

- Здравствуйте, - ее голос звучит немного нервно и резко, - теперь я ответственна за уход за вами.

Новая санитарка кажется ангелом по сравнению с теми, кто был ответственен за меня раньше. Но я уверен, что это лишь маска. Никому нельзя доверять. Наверное, ей тоже выгодно мое нахождение здесь.

Пока девушка раскладывает таблетки, которые я должен выпить, продолжаю изучать ее. Есть какая-то знакомая черта, но в чем именно она проявляется, я понять не могу.

Она молчит: никаких колкостей и насмешек, только сосредоточенность на последовательности препаратов, которые я должен принять.

Эта ее отчужденность напрягает даже больше, чем унижения прошлых медсестер. Чем дольше она молчит, тем больше я ощетиниваюсь.

Наконец докторша отрывает свой взгляд от столика и направляется ко мне с первой порцией таблеток. Наши взоры встречаются, она вздрагивает. Настолько сильно, что витамины высыпаются из стаканчика в ее руках и падают на пол с тихим стуком.

- Прошу прощения, - тараторит она, собирая маленькие шарики в ладонь.

Сначала я порываюсь встать с постели и помочь ей, но отдергиваю себя. Она – одна из них, а значит, я ненавижу и ее тоже.

Наконец, стаканчик с комплексом витаминов оказывается в моих руках. Глотаю таблетки и возвращаю посуду ей.

- Вода не предусмотрена? – язвительно спрашиваю ее, что заставляет девушку вздрогнуть снова.

На этот раз извинений не следует, но мне быстро дают стакан. Эта женщина великолепно играет роль подавленной, кажется, что ей действительно неловко.

Далее следует кальций и еще несколько препаратов. Последняя таблетка, которую подносит мне медсестра одиноко лежит в стаканчике для медикаментов, пока я задумчиво рассматриваю ее. Экспериментальный препарат, за распространение которого среди пациентов больнице, несомненно, платят.

Помещаю препарат в рот, но глотать не спешу. Удивительно, но санитарка полагается на мою честность и собирается уходить, так и не убедившись в том, что я принял все лекарства.

Пару дней назад…

…Мерзкого вида мужчина смешливо смотрит на меня поверх уродливых очков. Он стоит здесь уже десять минут, наблюдая за мной. Безвкусная оболочка таблетки уже растворилась, и неприятная горечь чувствуется на языке. На лице санитара сияет улыбка.

- Открой рот, Менделеев, - говорит он.

Сжимаю челюсти сильнее, смотря на него яростным взглядом, но работник не отстает.

- Если таблетка еще во рту, я поставлю тебе капельницу, ты же знаешь!

Рука непроизвольно сжимается и все маленькие ранки на ней разом начинают невыносимо болеть.

Глотаю таблетку и демонстрирую ему свое послушание…

…Санитарка невнятно прощается и выходит за дверь. Я дожидаюсь щелчка замка, а потом быстро отправляю непонятный препарат в канализацию…

На ужин противные котлеты из рыбы, которая, может быть, протухла месяц назад. От одного запаха меня воротит. Нехотя заталкиваю в себя пару кусков и отодвигаю тарелку. Моя сопровождающая неодобрительно качает головой, но все-таки дает понять уборщице, что мой прием пищи закончен, и мы уходим. На выходе из столовой она не отчитывает и не унижает меня. Просто молчит, будто она робот, в задачи которого входит лишь сопровождение меня из одного пункта в другой.

         Девушка очень странно передвигается по коридорам. Ровно посередине, не меняя траекторию. Иду рядом с ней, изредка ощущая на себе прикосновения «сокамерников». Их руки грязные с желтыми ногтями. Наверное, она испытывает отвращение к тем, кого держат здесь. Бешенство пробирает меня до самых костей, я протягиваю руку к ее плечу, но ничего не делаю, зная, что это кончится плохо…

Полгода назад…

Плохо заплетенный пучок засаленных волос подпрыгивает при каждом шаге женщины сопровождающей меня. Она так уверенна в себе, что даже не оборачивается, чтобы проконтролировать мои движения. Глупая.

Полная фигура, очки, сгорбленная спина. Ей больше сорока лет, и она не в лучшей физической форме. Все получится, если действовать быстро.

Хватаю медсестру за плечи и притягиваю к себе, обвив шею рукой. Ее вскрик быстро гаснет в моей ладони. Обессилев, она сползает к моим ногам. Теперь она безобидна, можно бежать. Пытаюсь идти как можно спокойнее, но предвкушение свободы все же заставляет меня ускориться. Коридор, к счастью, пуст.

От свободы меня отделяет всего один поворот. Но когда я уже начинаю чувствовать мятный запах прогулочного двора, мне на встречу выходят двое санитаров. Заметив меня, они украшают свои лица оскалом, присущим псам, которые собираются загнать кошку до смерти.

На мгновение отчаянье комом подступает к горлу, но слабая надежда заставляет меня сопротивляться им. Бегу к двери, надеясь проскочить между ними, но боль от удара разливается по всему телу. Далее второй кулак бьет по нижней челюсти, полностью оглушая меня.

Звон в ушах, размытое зрение, но я все еще отчаянно сопротивляюсь, тщетно пытаясь ударить хотя бы одного из них. Топот со всех сторон оповещает о том, что пришло подкрепление.

Лежа на полу, методично считаю удары, которые мне наносят. Двадцать семь. Двадцать семь ударов и они довольны.

Как в тумане, я рассматриваю двери, мимо которых меня тащат в палату. Раздражающе тусклый свет лампы все время мигает. От этого в глазах еще больше рябит. Все тело горит, я чувствую, как начинает опухать лицо.

 Скрежет замка. Скрип пружин постели. Едва уловимая боль от иглы.

Мои глаза закрываются…«Осиное гнездо» - место гораздо худшее, чем ад.

…От этих воспоминаний идиотская улыбка на мгновение озаряет мое лицо.

         Моя комната становится видна, когда мы заворачиваем за угол. Из душевых слышатся крики и ругательства, и не понятно, работников или «клиентов». Кивнув людям, встретившимся по пути, медсестра возится с ключом. Железка какое-то время не поддается, отказываясь впускать нас.